Тени и Власть

– А это реально?

– Я этого никогда не делал, не уверен, что те, с кем мы сегодня говорим, тоже подобным занимались на своём веку.

– Но сделать это нужно, – произнёс Эдди и тоска усилилась, он отчего-то осознал, что сейчас и Михаил, и Свят Вениаминович, и Иван отправятся туда, оставив War&Consulting на простых людей. И одним из этих людей будет он, Эдуард Рихтер, специалист по внешним коммуникациям. А кроме этой глобальной проблемы у них вообще-то идёт магическая война, сопряжённая с международным напряжением, которое неизвестно во что может вылиться.

– Не боись, все мы справимся, – словно прочитав мысли Малыша Эдди сказал глава аналитиков и усмехнулся, – В конце-концов, мы же профессионалы в своём деле.

– Мало нас, – рассеянно произнёс тот.

– А с другой стороны, когда нам это мешало?

Глава V. Дело было в Европе

*

(28 августа)

Нереа Понсе де Леон проснулась от каких-то голосов, которые доносились из-за незапертой двери.

Проснулась она одна, хотя совершенно точно, ночью у неё в гостях был пылкий загорелый юноша с кудрявыми волосами – Хосе, декан военизированного факультета. Скучный мальчишка, на пять лет младше Нереи, постоянно говорил о том, какой отличный декан Теодор Нотт, а постели оказался… Ну, в общем те двое зануд, Себастиан и Лауро, были хотя бы интересными собеседниками.

Испанка поднялась на локте на кровати, пытаясь понять, что за голоса кричат за пределами её комнаты в столь ранний час, а главное, зачем? То, что Хосе сбежал, даже не удосужившись закрыть за собой дверь – это было понятно, у него, видно, были срочные дела, он же военный! Сокрушённо вздохнув, девушка села на кровати и увидела свой туалетный столик, где прямо на её палетке с тенями лежала её же записная книжка.

Раскрытая. Притом раскрытая, судя по тому, что было видно Нерее с кровати, примерно на середине.

Она закатила глаза, встала на ноги и увидела, что пара листков из блокнота лежало на полу – по направлению в сторону открытой двери. А потом она увидела мундир этого несчастного Хосе, который по-прежнему лежал там же, где этот испанский мальчик его вечером в порыве того, что он считал страстью, бросил.