Марк Мракович. Каникулы в Страхсильвании

Есть ещё Таверна «Холостое Проклятье» — самое злачное место в Страхсильвании, как написано. Но, думаю, туда мы уже не пойдём. А Переулок Предсказаний посетить нужно обязательно. Ничего про него не слышал даже! Наверняка там много интересного!

Сбоку снова донёсся голос женщины:

— М-м-м… А по улицам пустынным…

И Марк продолжил:

— Поползёт туман змеиный…

Карлофф снова каркнул.

— Ты уже прямо на ходу рифмы складываешь, — пробурчал Дарин.

— Нет, это строки колыбельной. Говорю тебе, я где-то уже слышал её!

— Марк, да успокойся.

Поищешь эту колыбельную потом в Интернете.

— Нет… Я пойду и спрошу о ней прямо сейчас.

— Ты что, серьёзно?

Но Марку было не до долгих объяснений — он взял пакет с пирожками, и пошёл к другому краю лавки.

— Эй, а пирожки зачем? — послышался вслед голос Дарина.

Мальчик сразу обратил внимание на подошедшего Марка. Он перестал играть со всадником и лошадью, издавая звуки цоканья копыт и посмотрел на незнакомца с интересом. В отличие от женщины — она так и продолжала качать коляску.

Там, под одеяльцем, спала девочка, крепко держа тряпичную куклу вуду с пришитыми пуговицами вместо глаз.

— Здравствуйте. Извините, что беспокою, — нерешительно произнёс Марк.

— Да-да? — отозвалась женщина, перестав петь и медленно подняла голову. За кружевом накидки, да ещё и в темноте сквера её лицо совершенно невозможно было разглядеть.

— Колыбельная… Вы напевали её. Я услышал несколько слов, и они показались мне знакомыми. Но я совершенно не могу вспомнить текст. Вы знаете её полностью?

— Ну разумеется, — заулыбалась, судя по голосу, женщина.

— Я уже не одно поколение вырастила на ней. Это Страхсильванская Колыбельная. Мне её прабабушка ещё напевала. А сейчас в моде уже другие стихи, иные мелодии…

— А вы могли бы её напеть ещё раз? Я хочу записать, если вы не возражаете, — и Марк вытащил из кармана смартфон, открывая приложение диктофона.

— Конечно могу, дорогой. Я хоть и нянька, а не певица, — засмущалась женщина, — но уж постараюсь изо всех сил…

И, немного прокашлявшись, женщина исполнила в очередной раз мелодию, которую напевала всё это время.

Только теперь она делала это громче, идеально вытягивая ноты и внятно произнося каждое слово:

В чёрный саван облачится

И над городом помчится

Ночь седая, пожилая,

Погружая кроху в сон.

Лунным светом всё залито

И деревья с громким скрипом

Колыбельную играют

Малой крохе за окном.

А по улицам пустынным

Поползёт туман змеиный

И укутает кроватку

Крохи бледной пеленой.