Забудь меня, том 1

– Сынок, – голос Линя, – поехали домой?

Я обернулся: человек стоял в паре шагов от меня, добродушно улыбался, чуть прикрыв свои узкие чёрные глаза. Даже он…

– Что происходит? – прошептал я, чувствуя, что перестаю держать себя.

– Ты просто устал, Акира, – Линь подошёл ближе. – Поехали домой.

Глава 13

Я будто вернулся в то время, вновь оказался тем молчаливым, мрачным мечником. Я снова стал вампиром, монстром, отринувшим человечность. Вязкая меланхолия из осознания мёртвой вечности – ты существуешь, ты мыслишь, ты видишь, можешь передвигаться и говорить, но не чувствовать.

Что бы ты ни делал – это не принесёт удовольствия. Это похоже на депрессию, долгую, затяжную, не прекращающуюся. Внутри тебя бесконечная зима и только Он – Голод, ведёт тебя. Ты существуешь лишь ради утоления этого Голода. Да, можно прикидываться высокими целями, высшим замыслом, но суть одна, ты пьёшь кровь, убиваешь людей, скрываешься в ночи.

Самое печальное – осознание. Способность у высших вампиров мыслить вовсе не дар.

Осознавая всю мерзость своего естества, ты либо принимаешь это, либо до скончания времён проклинаешь не способный изменить что-либо. Можно бороться, определённо можно, но так приходишь лишь к одному – окончательной смерти.

Да, я завидую другим порождениям ночи. В отличие от меня они способны закончить свой путь, после чего растворятся в сладком небытие. А я? Я, по-видимому, буду вечно скитаться, неспособный покинуть этот мир. Но я сам хочу жить, боюсь покидать этот мир, даже осознавая, что не обрету в нём счастье.

Мне остаётся лишь идти. Следовать тропе, которая, быть может, приведёт меня на свет.

Я пытался отринуть свою суть, хотел вновь жить как человек, но, похоже, это невозможно. Что ж, да будет так. Линь хотел исправить этот мир, значит, я стану орудием в его руках. А пока я сумел пройти отборочные, следовательно, всё идёт по плану. А раз уж так – в ад и домой, возможно, я вновь стану счастлив на этом пути, возможно, я вновь обрету человечность…

И точно, во что бы то ни стало надо добраться до Фрэнсиса, чтобы открутить этому болвану башку – предать меня можно, а вот убежать от кары нет.

***

Я проснулся. Осознал, что проснулся. Под собой ощущал мягкий матрас и подушку, набитую таким воздушным пухом, что та скорее напоминала облачко. Нерешительно разлепляю глаза – темно, лишь тонкий лучик солнца пробивается сквозь завешанные шторы.

Рядом с кроватью на стуле сидел Линь.