Затопь

Но всё же прямо сейчас он ругал себя за беспечность: совсем не скрываясь, не прячась, он болтался по улице целый день, даже уснул на солнце, рискуя быть обнаруженным! Да и теперь так глупо бросил посреди улицы «санки» с плавняком — и дурак догадается, что владельцы этого чуда прячутся где-то поблизости.

Однако, кто бы ни скрывался во тьме, он не торопился ловить Артура.

Может, Кипятильник была и права. Может, ему просто померещилось. Может, там никого нет.

Одновременно с этой мыслью у входа в проулок мелькнула тень, и Артур вжался в стену, стараясь слиться с окружением, стать невидимым, превратиться просто в ещё один элемент сложной мозаики Затопи.

Хотелось зажмуриться, но он заставлял себя не закрывать глаза, только дыхание задержал и, кажется, даже сердцебиение замедлил, чтобы никто не услышал.

Это не стук сердца, это просто шум прибоя…

— Никто тут за тобой не гонится! — громко повторила Кипятильник, и Артур вздрогнул.

Прошла пара секунд, но в проулок никто не сунулся.

Голос Кипятильника невозможно было не услышать, значит, наверное, таинственная тень действительно оказалась плодом артуровой фантазии — и страха, что уж говорить! Или, запоздало сообразил он, это просто ещё какой-нибудь житель Затопи, просто бредущий по своим делам.

Или призрак бывшего жителя Затопи, которого поглотило море.

Артур непроизвольно поёжился и наконец отклеился от стены.

— Наверное, мне показалось, — согласился он. — Прости. Пойдём обратно.

— В Затопи полно народу, и всем им на тебя плевать, — фыркнула Кипятильник.

— Многие держатся одиночками или даже группками, но не контактируют с другими. Если ты кого-то увидел — ты просто кого-то увидел. Сделай вид, что не заметил, и пройди мимо.

Кипятильник первой вернулась к своим летним санкам. Артур постарался отогнать прочь вообще все мысли и сконцентрироваться только на движение: одна нога вперёд, вторая, левая, правая, снова левая… Резь в руках от верёвки, вес дерева за спиной…

Он не заметил, как добрался обратно, сообразил, только когда перед ним замаячила знакомая выкрашенная в голубой деревянная дверь — она действительно успела стать знакомой и привычной, хотя прошёл всего-то день.

Артуру казалось, что они с Кипятильником не провозились на берегу и часа, но он не мог знать наверняка, ни часов, ни телефона из дома он прихватить не успел, так что время перестало иметь значение, минуты и секунды стали бессмысленной абстракцией.