ВОР из НЕРО

За изголовьем опустевшего теперь стола Филин видит два наполненных сосуда: в одном плещется непонятно что, а в другом, очевидно, кровь.

Сосуд с кровью Устина Платон Саввич поднимает к потолку, закрепляет на крюке, а трубки из него вставляет в катетеры, появившиеся на венах обнажённого мужчины. Замирает на секунду и начинает громко и грязно ругаться на Сесилию Верден и на Устина Филина.

– Из-за этих уродов я забыл проверить соглядатая! – наконец переходит он на более пристойные восклицания. – Но это всё надо будет разбирать сейчас, отключать переток.

Да что он тут может сделать, этот профан, он даже астральное тело с астральной проекцией путает. Сейчас соглядатай стоит здесь, смотрит на тушку этой не в меру наглой мухи, значит, всё в порядке, и его проекция нигде не болтается.

Кровь Устина начинает вливаться в мужчину, и чем меньше её остаётся в сосуде под потолком, тем хуже чувствует себя Устин.

"Я хочу жить, я хочу жить! – колотится мысль в его голове. – Почему он отдаёт мою кровь этому фраеру! Почему?! Чем он лучше меня? Я хочу жить, я хочу жить!"

Слепая и дикая паника накрывает Филина, она разрывает сознание на куски.

Устин сползает на пол, ложится на него, подтянув колени к груди, как будто пытается вспомнить, как плавал в материнской утробе. Колдовской свет меркнет, и в последний миг ясности чистое раскаяние пробегает по душе Филина:

– Прости меня, Творец, грешен я.

Свет вокруг тёплый. Светит керосинка, она стоит на тумбочке рядом с Устином.

Первым делом надо глубоко вдохнуть. Почувствовать вкус воздуха, пусть даже сырого и затхлого, с керосиновой копотью.

Навряд ли он имеет такой вкус в преисподней, куда, Устин не сомневается, он должен был бы попасть после смерти.

Затем надо пошарить руками по простыне, на которой лежишь. Она шершавая, в катышках. Старая и в заплатках, грубый шов впивается в правое бедро пониже спины. Навряд ли в аду есть простыни, тем более с заплатками.

Одеяло на нём тоже шершавое, но это именно одеяло, не попона и тем более не рогожа.

Теперь можно ощупать себя.

Тело будто бы его собственное, Устина Филина. Родинки, что он помнит, находятся там, где он помнит. Подбородок такой, какой надо. Нос, как полагается, с горбинкой. Брови густые. Лоб шершавый. Зубы неправильные, клыки слишком выдаются вперёд как на верхней, так и на нижней челюстях. Волосы нужной кудрявости.

Как будто бы он, Устин Филин. Можно, конечно, поглядеться в зеркало, но Устин уверен, там на него будет смотреть его собственное хорошо знакомое лицо.