ВОР из НЕРО

Что видит Жданов на обратной стороне сомкнутых век? Последний смотр, когда полковник похвалил его выучку в седле? Вчерашние утехи с бессловесной куклой, в которую превратили молодую колдунью люди, облечённые в глазах Жданова достаточной властью, чтобы давать ему задания за рамками обывательской морали? Быть может, тот зимний вечер в городской усадьбе, когда мать играла на фортепиано, а он, ещё мальчишка, отец, старшая сестра и младший брат водили хоровод вокруг праздничной ёлки?

Устину всё равно. Пуля не рассуждает и не влияет на свой полёт.

Пуля разрывает сердце.

Филин берёт подушку и накрывает ею пухлое лицо Жданова. Тот почти моментально выгибается на постели, принимается размахивать руками. Устин к этому готов, он отлично помнит, как надо душить мужиков подушками, и одним махом вскакивает на кровать, оказывается верхом на Жданове, всей своей массой вдавливая себя и Жданова в постель. Борьба происходит почти в полной тишине, только скрип кровати разбавляет её. Постепенно он стихает, сопротивление Жданова слабеет и прекращается вовсе.

Ещё, наверное, минуту Устин лежит на нём, удостоверяясь, что дело сделано. Затем отнимает подушку от лица. Да, дело сделано, по каким-то едва уловимым, но в то же время абсолютно точным приметам он определяет, божественная искра в этой бренной оболочке погасла.

Забрав у Семёна своё платье, Устин задерживается в тёмном и грязном трактире, чтобы выпить с беглым чародеем водки. День клонится к вечеру, людей на лавках становится больше, воздух заполняется гомоном, запахом пота и едким вонючим дымом от дешёвого табака.

Керосинок не хватает для освещения, и Филину чудится, ночь пришла в трактир раньше времени, и именно из-под его смрадных сводов она немного погодя будет расползаться по городу.

– Теперь вы получше выглядите, милсдарь Никифор, чем днём, – сообщает Устину Семён, перекрикивая трактирный гам.

– А днём было совсем плохо?

Устин говорит по-другому. Он не борется с шумом, но так ловко вплетает слова в его рисунок, что различить их не составляет труда.

– Не то слово, милсдарь Никифор, не то слово. Как будто сам Змей, Отец демонов, Вам в глаза посмотрел.

– Что за Змей, Отец демонов? – настораживается Устин.

– Некоторые из чародеев, которые занимаются демонами, считают, что у них, демонов, есть отец. И что это Змей.

– Некоторые из чародеев? Не все?

– Демоны, – качает головой Семён, – это такая вещь, милсдарь Никифор, сложная, в общем.