ВОР из НЕРО

Вокруг этой машины Устин ходил своей астральной проекцией. На самого Филина демоны навели какой-то морок, чтобы он смотрел в зеркало и видел своё прежнее лицо вместо нового. Другие люди видели новое лицо Устина, но настойчивость Филина могла заставить их узнавать его. Возможно, потому что он из-за Аттрактора как-то влияет на людей через астрал.

Но Устина не сразу узнавали и до этого. Когда Устин встретил отца Голубы и саму Голубу после того, как подписал первое условие с Верден, ни тот, ни другая не признали его.

Значит ли это, что уже тогда Филин жил не в своём теле? Наверное, значит. Устин вспоминает, с каким неприятием смотрел на себя в зеркало перед тем, как Платон Саввич повёз его к Верден подписывать условие. В ту минуту Филин решил, дело было в колдовском огне, что горел в его глазах, на самом же деле он глядел в чужое лицо. Поэтому его не узнали враги Верденов на рынке, поэтому ему свободно дозволяли гулять по городу. В чужом теле его нельзя было узнать, если он сам этого не хотел. Знакомых в Граде Симона у него нет, кроме Голубы и её родителей, да и они знали Устина без году неделя, так что Вердены могли быть спокойны. В Граде Симона некому раскрыть их обман и указать на него Устину.

Что же случилось с его телом? Его уже сожрал Платон Саввич? Нет, по условию они обязались обеспечивать его безопасность, значит, хранят его где-то, например, в одной из колб в подвале банка, куда поместили и Голубу. Возможно, Устин даже проходил над ним, пока был там. Стоял на собственной башке.

"Три личины, – думает Устин, – моя собственная – первая. Вторая и третья – тела, в которые меня поселили после того, как спасли из той ямы и после того, как Платон Саввич меня укусил и в коконе утащил к себе. Неужели пророчество про меня?"

Так думает Филин, ворочаясь на простынях в гостиничном номере. Сон не идёт, жужжание мыслей отгоняло его.

Едва Устин закрывает глаза, как приходится вставать из-за стука в дверь. Стучат яростно, будто Филин должен человеку по ту сторону двери большие деньги.

Устин, накинув халат, бредёт через номер, открывает дверь.

Платон Саввич приветствует его и закатывает в номер столик с завтраком.

– Я думаю, милостивый государь, – говорит демонопоклонник, подняв клошер над тарелкой с бульоном, – сегодня вечером вы будете купаться в деньгах, как эта вермишель в бульоне.

Филин подозревает, Платон Саввич выбрал гастрономическое сравнение неспроста.

– Всё так быстро закончится? – спрашивает Устин.