ВОР из НЕРО

Невероятное паскудство, колдуны затянули его в свой омут!

Устин рефлекторно шарахается назад, едва не влетая затылком в стену с плесневыми обоями.

– Что это за фокусы? – спрашивает он, не веря своим глазам.

– Никаких фокусов. Погоди, так ты не знал?

– Чего не знал? Я не знаю, что это за приблуда у тебя в руке.

– Обычное зеркальце.

– Ты – колдунья. У тебя ничего обычного быть не может. Ты, должно быть, специально показываешь мне такое, надеешься, я забуду о мешке. И о книге. Знаем мы такое, у нас купцы так же марафет наводят[13], чтобы не засыпаться.

[13] Навести марафет – огорошить каким-либо вопросом лицо, заходящее в помещение, где совершается кража, и, пользуясь минутным смущением его, выскочить на улицу и скрыться.

Девушка, пожав плечами, захлопывает зеркальце и замечает равнодушно:

– Не веришь, дело твоё. Жизнь тебе я спасла-от, а уж как ты с волшебной стражей разберёшься, когда они придут – не моя печаль.

– Они придут?

– Должны. Я ещё вчера, когда тебя тащила-от, едва не оглохла от бесовой пляски вокруг тебя.

Сейчас, поди, они так же громко скачут, судя по цвету твоих глаз. И волшебная стража рано или поздно тебя услышит, у них слухари в околотке районе теперь.

Колдунья опускает взгляд и обращается к старухе:

– Матушка, спина твоя не болит?

– Не болит, доченька, не болит. Чай, сегодня ещё так посижу, не колдуй, милая.

Устин пытается вернуть внимание колдуньи к себе:

– Погоди, как бишь тебя, Голуба, погоди. Я ведь не из ваших, не с Китежа, я понятия не имею как с вашими чародейскими фараонами дела вести.

– Фараонами? – переспрашивает девушка.

– Ну стражами. А ты явно знаешь правильные ходы, научи меня, а? Я же засыплюсь, у меня даже вашей бирки колдовской нет.

– Бирки?

– Паспорта, билета, я не знаю, бумажки синей, как у тебя.

– Интересные дела. Про чары ты, якобы, ничего не знаешь, но колдовской огонь в твоих глазах до сих пор горит. И за тобой вчера… мне кажется, тебе надо выйти по нужде.

– Что за чушь?

– Я уверена-от, надо.

– А, ну да. Точно. Надо. Поможешь мне?

– Конечно.

Матушка, подвинься-от ближе к окошку, пожалуйста.

Колдунья делает крошечный глоток зелья из склянки, извлечённой из складок шали, и помогает вору слезть со второго яруса нар и по коридору проковылять мимо таких же забитых комнат к чёрной лестнице. Намётанный глаз вора подмечает у стен в коридоре запертые сундуки, расставленные через равные промежутки. Значит, и здесь живут люди, сейчас они ушли на промыслы, а к ночи вернутся спать на сундуках.