ВОР из НЕРО

Это очень деликатное дело, и мы не можем допустить, чтобы слух о нём распространился в городе.

– Поверьте, я умею держать язык за зубами.

– Если бы всё работало на доверии, в письменном условии не было бы нужды.

– Звучит справедливо.

– Наши условия всегда абсолютно справедливы, – улыбается девушка благожелательно, – и мы всегда выполняем их в точности.

Платон Саввич подаёт голос:

– Милостивый государь, обращаю ваше внимание, что соглядатай будет ходить и за вашей астральной проекцией. Так что даже в её форме вам по-прежнему следует быть осторожным в высказываниях.

Устин кивает и вновь обращается к Верден:

– Здесь написано, что я должен всем называться Никифором Ощепковым. Хотел спросить: вообще всем?

– Даже родной матушке, если бы она не умерла при родах.

Устин продолжает говорить, будто его не укололи сейчас в сердце:

– Ещё вопрос. Если я правильно понял, ходить в этот ваш астрал я буду в специальной комнате?

– Верно, – кивает Сесилия Верден, – в меблированных комнатах, куда мы вас поселим, будет отдельное помещение для этого.

– И ваши битюги не выволокут меня за ноги и не бросят в Новую реку, пока я буду лежать на ковре и пускать слюни?

Сесилия заливисто смеётся. Её смех кажется Устину самой чудесной музыкой, что когда-либо касалась его воровского слуха.

– Помещение, где вам предстоит выходить в астрал, будет защищено печатями и чарами от вторжения, – вступает в разговор Платон Саввич. – Нет смысла вытаскивать вас оттуда, наши враги смогут найти нас и сорвать сеанс.

Вор не сразу понимает смысл адресованных ему слов. Хочется сказать что-нибудь смешное ещё раз, чтобы опять услышать заливистый смех и увидеть, как алые, будто зовущие губы обнажают ровные белые зубы.

Поняв наконец смысл сказанного, Устин спрашивает:

– Кто они – эти враги? Из дворца в Хотчино?

– Вопрос выходит за рамки сделки, – сухо отвечает Платон Саввич.

– Может, я не соглашусь, если не увижу картины целиком?

Верхняя губа Сесилии чуть приподнимется, будто под ней шевелятся две хелицеры.

– Вам сообщили достаточно для согласия, – звуки человеческой речи у Сесилии перемежаются с мягким стрекотанием, будто тысячи хитиновых волосков трутся друг о друга.

По спине вора пускаются в бега мурашки. Куда-то пропадают красота и очарование молодой, свежей плоти, ещё не испорченной жизнью и выращенной на отборных кормах.