ВОР из НЕРО

Возможно, Платон Саввич даже жаждет этого, потому что в таком случае девушка с идеальным лицом фарфоровой куклы разрешит ему откушать, наконец, столь желанное блюдо: плоть и душу вора.

– Внимание, Кантата насилия! – объявляет Платон Саввич. – На сегодня закончили.

Что-то лопается и разлетается по астральному плану с оглушительным скрежетом, вся сущность Устина дрожит, рискую вот-вот рассыпаться на отдельные нити.

Вор опять в гостиничном номере. Сидит в кресле, вытянув ноги и откинувшись на спинку.

Рядом тоже в кресле Платон Саввич.

– У вас неплохо получается, милостивый государь, – замечает он, поднимаясь на ноги.

Устин, растеряв все силы в астральном плавании, еле ворочает языком:

– Получается что?

– Работать с астральным аттрактором. Вы довольно быстро подбираете гаммы, по которым он собирает нужные сущности. Я, надо признаться, ожидал, что человеку вашего образа жизни будет свойственна большая узость мышления.

– Человек моего образа жизни… – вор переводит дыхание и начинает сызнова.

– Большинство людей моего образа жизни, Платон Саввич, не стали бы связываться с вами и вашим колдовством ни за какие награды. Во всяком случае, в Неро.

– Да, вы правы. Ваше согласие участвовать во всём этом уже говорит о вашей необычности.

Платон Саввич поднимается, подходит к мужчине, который лежит на диване в той же позе, что и до отбытия Устина в астральный план. Запрокидывает ему голову, одной рукой берётся за нижнюю челюсть и открывает рот, другую запускает между раскрытыми зубами и вытаскивает подслух.

Пересаживает его Устину. Затем возвращается к мужчине и принимается складывать его, как исполинскую куклу. Сперва кладёт на грудь руки, сгибает их в локтях, затем поднимает ноги и прижимает их к груди и согнутым локтям, потом сгибает мужчине колени и голени прижимает к бёдрам, а бёдра – к груди и сложенным на ней рукам. Затем достаёт из-под столика, накрытого скатертью, ремень, пропускает его у мужчины под спиной и перетягивает его на лодыжках. Мужчина не издаёт ни стона, ни вздоха, хруста выворачиваемых суставов и треска порванных сухожилий тоже не слышно, и это пугает Устина ничуть не меньше того, что он видит.

Довольный работой, Платон Саввич выдыхает:

– Ну вот, теперь ничего не вывалится, ничего не выпадет, – и убирает сложенного мужчину под столик, на котором привёз завтрак Устину.

После того, как Платон Саввич покидает номер, Устин заказывает обед и множество водки.