Оnline Вяйнямёйнен

Поплутав по лесу, он уткнулся в болото, а там… Трясина смачно чавкнула, когда сорвавшийся с кочки Иосиф взмахнул руками и по самые плечи провалился в топь. Холодные объятья зловонной жижи сдавили грудь. Стало трудно дышать, и комсомолец Файенберг, считавший себя атеистом и не веривший в загробный мир, вдруг с особой ясностью понял, что это конец. И взмолился ко всем сразу: к богу и чёрту, к горе Воттоваара и мавзолею Ленина:

- Эй, кто-нибудь, помогите! Всё сделаю, всё отдам, только помогите!

Но лишь листья чахлых болотных берёз шуршали в ответ под тихим летним ветром.

Иосиф кричал долго, всё глубже проваливаясь в затхлую и вязкую трясину. А когда потерял уже всякую надежду, вдруг услышал тихий плеск. Файенберг закричал с новой силой, хрипя и откашливаясь, поскольку тухлая болотная вода с какими-то ошмётками уже попадала в его рот. Плеск приближался – и вот Иосиф увидел древнюю старуху, шедшую к нему по болоту, как по ровной дороге. Седые космы наполовину закрывали её лицо, а глаза сверкали тусклым зелёнымболотным блеском.

- Што, парень, попался?

Испуга не было, только зародившаяся надежда выбраться на твёрдую землю зародилась в душе Иосифа.

- Помоги! – взмолился он. – Что хочешь, для тебя сделаю!

- Что хочешь? – рассмеялась ведьма каркающим смехом. – Быть по-твоему. Но помни, ослушаешься, когда время придёт, жизнь свою в болоте закончишь.

- Хорошо, - согласился Иосиф, готовый сейчас пообещать этой полоумной старухе всё, что угодно, лишь бы вытащила его из смертельной западни.

Старуха крепко схватила Файенберга за волосы и одним рывком выдернула его из топи, как морковку из грядки. Швырнула на сухой берег. Иосиф с трудом поднял голову. Колдунья грозила ему узловатым кривым пальцем:

- Помни, всё сделаешь, когда время придет!

- Кто ты? – прохрипел с трудом Иосиф.

- Сюоятар! Приёмная дочь Випунена! Помни свое обещание!

Старуха подумала немного, потом сорвала с гнилой болотной берёзки кусок бересты, нацарапала что-то на нём и швырнула обрывок Иосифу:

- Держи! Носи при себе, не выбрасывай.

И старуха захохотала, раскрыв во всю ширь свой беззубый рот.

Как добрался до лагеря, Иосиф помнил смутно. Рассказал друзьям, что провалился в болото, но про старуху смолчал, наврал, что сам сумел выбраться. А когда вернулся в Ленинград, кинулся к книгам в библиотеку.