Вне закона

Чувствовал он себя игрушкой, которую взяли с конвейера — из толпы остальных людей — и решили испытать на прочность. Его использовали, как наиболее подходящий экземпляр.

— Я не извиняюсь, — говорил Блэр, — потому что не виноват, ты это знаешь.

— Знаю, — бесчувственно сказал Ваня. Но беспокойство о судьбе его друга, который и не был другом, еще остались. — Что с тобой будет?

— Я скоро умру.

Ваня поднял на него слезившиеся глаза.

— Почему? Тебе же… — но тут Ваня вспомнил, что внешний вид Блэра обманчив.

Ему куда больше, чем кажется.

— Да, сто с лишним лет. Как только та последняя капля перельется в основной сосуд, все мои причуды исчезнут. Честно, я не знаю, что точно произойдет. Скорее всего, организм вернется к тому возрасту, в котором замер, а это около сорока трех лет. А может, я прямо перед тобой превращусь в старика. Или эта капелька будет перетекать долго, и постарею я только в тюрьме. Мне все равно. Главное, вечная жизнь скоро закончится.

Единственное, что могу дать в помощь, это ее, — Блэр протянул ему газету с рваными краями.

Ваня, не подумав, зачем-то взял ее. Может, действительно на память.

И не успел он ничего сказать, как Блэр щелкнул пальцами. За три секунды к остановке подъехала полицейская машина. Для этого Блэр берег оставшиеся силы все это утро.

Когда его вели к машине, а Ваня в трансе смотрел на все это, Блэр сказал с неподдельным акцентом:

— Goodbye.

— П-прощай, — беззвучно шевелил губами Доброльский.

Полиция с мигалками уехала, Ваня какое-то время смотрел ей вслед, сминая в руках старую газету. В груди царило опустошение. Что теперь ему делать? Открыта дорога вперед и назад, в прошлое и будущее. Но правда ли открыта? Если да, то, может, вернуться? Вернуться на несколько часов назад, в только начинавшееся утро или даже во вчерашний вечер, чтобы переубедить Блэра… или предупредить себя… А хотелось ли переубеждать этого человека? Нет.

Он его предал, он никогда не пытался помочь искренне, а лишь тестировал новый сосуд для этих проклятых способностей. Поэтому Ване даже спокойнее от того, что этот человек будет находиться в конкретном месте и наконец доживет свой затянувшийся век.

А Ваня шел не глядя по бульвару, думая о своей новой судьбе. Ему были безразличны прохожие, автомобили, светофоры. Он смело наступал на широкую зебру, зная, что теперь ему везде зеленый свет.