Ушедшие

Вопли и стук по дереву разбудил бы и спящего в берлоге медведя.

— Ох, выходи, убью! Огромный эльф с мечом и боевым топором пританцовывал под деревом.

Ох не заставил себя долго ждать и с ревом кубарем скатился вниз с дерева. Началось смертельное кружение двух опытных воинов. Но недолго. Метко брошенный туесок попал по лбу Деку и рассыпался коричневым облаком грибов «дождевиков».

Эльф мгновенно окаменел, многочисленные зеваки разочарованно вздохнули.

А когда стрела, воткнувшаяся в землю по самое оперение, дополнила длинную фразу Аэль, суть которой сводилась к тому, что ей плевать на все поединки вместе взятые, а кто нападет на её брата и её гостей просто получит стрелу в глаз, — зеваки поспешно разошлись.

Репутация у Аэль была соответствующая, — она сначала пускала стрелу или наносила удар кинжалом, а только потом разбиралась или выслушивала, конечно, если человек или эльф к тому моменту оставался живым, и соответственно было кого слушать.

— Брат, я тебя не гоню, но, наверное, тебе лучше уйти.

Быстро и уже привычно собрались, Ох забрал все запасы кексов, разобрал свою старую одежду, часть отдал Антону (которому понравилась кожаная куртка), часть, сложил с собой.

Аэль окинув взглядом Айгуль, порылась в подобие платяного шкафа и протянула её свою кожаную куртку, со словами:

— По погоде надо быть одетой.

Нашлась и старая огромная наплечная сумка, — Антон сложил в нее вещи, одеяла, и реактивный ранец. Килограмм на 20 вышло, но все нужное, зачем забрал и носит с собой реактивный ранец, Антон и сам не знал, скорее, как память о совершенно другом мире.

Из поселения эльфов уходили быстро, больше попыток напасть на Ох не было, но и искушать судьбу было ни к чему. Начался мелкий дождь, и Антон порадовался наличием кожаной куртки такой же как у эльфа и его жены. До хутора, где жили эльф с Айгуль, пешком было суток трое (но это эльфу), а за сколько дойдем не известно. Да и стоит ли идти далее с эльфом и его женой?

К вечеру второго дня путники подошли к озерной деревушке.

На стук в двери и просьбу переночевать приоткрылась только одна дверь, чьи-то глаза осмотрели внимательно путников и дверь неожиданно распахнулась,

— Айгуль, это ты?

— Я.

— Не узнаешь? Лет пять прошло, порчу с меня снимала, заходите, сушитесь.

Присмотревшись, тут и Айгуль вспомнила эту женщину.