Корпус Вотана (Недомаг-мажор)

Вениамин Вениаминович в это время проходил мимо, увидел результат моих, скажем так, стараний, покачал головой и просто сказал: “Ай-яй, дурной кадет”. Я тогда обмочился от страха, хотя к этому времени насмотрелся такого, чего в ваших “ужастиках” никогда не покажут. И такой человек дрожал перед именем своего учителя Эльзидара. Внука которого, Ярослава, сегодня едва насмерть не запороли на глазах роты и всеми сержантами Корпуса. Что же тогда можно сделать с вами?

- Наверное, все. - Сник Архипов, - Но я же хотел защитить.

- Вот и надо было защищать! Кадета Николаева позвать, например, а не посылать начальство в разные физиологические отверстия. Думаю, кадет Бакуничев не станет вам мстить, раз уж вы оказались в лазарете по его вине. Но, если ошибаюсь, у меня есть общие знакомые с его отцом. И я не допущу несправедливости. Пусть это послужит вам уроком, кадет. А теперь - полы ждут вас!

До “главного” пациента, то есть до Ярослава, все события доходили через дымку полусна. Он слышал все, что происходит вокруг, понимал едва ли треть и совершенно не мог реагировать.

Среди ночи Ярослав проснулся и самостоятельно сел на кровати. Леманн бы в очередной раз удивился, на сей раз его быстрому восстановлению, но капитан спал на диване в своем “кабинете”. Спал, уронив голову на стол, проигрвший сражение с латынью Николаев. На соседней койке мирно сопел Архипов.

Боль в теле не исчезла, но была вполне терпимой.

- Огорчен видеть вас в прискорбном состоянии, хозяин Ярослав. Лечение не пошло вам на пользу.

- Взаимно. А теперь, давай незаметно убраться отсюда.

Глава 43

Ярослав жаждал мести. Бакуничеву, Суровому, Корпусу и всему миру, заодно. Его не просто унизили, морально и физически, но и показали колоссальную уязвимость. Впервые Ярослав понял, что смертен. И что смерть может быть весьма мучительной.

И теперь ему было безразлично даже то, что подумает отец. Он запихнул его в Корпус, значит, тоже должен страдать. Страдать должны все. Потому что существование мира, где плохо только ему, не имеет смысла.

Он покинет Корпус. Не как ничтожный беглец. О нет! Все эти полковники с генералами сами приползут на коленях и будут умолять его остаться. Но он пройдет мимо, не удостоив этих жалких людишек даже презрительного взгляда.