Корпус Вотана (Недомаг-мажор)

Ашихмина накрыло после четвертого стакана. Семьдесят градусов - это вам не шутки.

Сначала майор изливал свои обиды дневальным, а потом, когда желающие слушать исчезли, пустоте. Ашихмин пел грустные песни и от них же плакал, окончательно испортив и так не блестящий образец последнего письма. В таком виде его и обнаружили Ярослав и Иван. От избытка чувств и алкоголя, майор лишился чувств.

Глава 23

Странности в поведении полковника Сурового, которые заметили все без исключения, объяснялись вовсе не уходом близких людей.

Если, конечно, это слово применимо к тем, кого начиная с 7 лет ты видел в лучшем случае два раза в год, а после 18 - раз в пять лет. Суровый предпочитал называть их “биологические родители”. На скромной церемонии собрались немногочисленные родственники, которые, в силу возраста, вскоре должны были последовать за покойными.

Полковник старательно изображал приличествующую ситуации грусть, глядя, как утопающий в живых цветах картонный гроб опускается на ленту, которая доставит его в крематорий, где через пару минут беполезные останки превратятся в полезное удобрение.

Вечером состоялась традиционная тризна, где Суровый слушал об исключительных достоинствах по-факту незнакомых ему биологических родителях от других незнакомых людей, с которыми его объединяло только наличие некоторого количества похожих участков хромосом.

После тризны огласили официальное завещание, по которому полковнику отходили личные вещи покойных, семейная библиотека, детские фотографии и тому подобная чушь, которую он немедленно распорядился отправить в переработку.

Никаких квартир, земельных участков и прочего в завещании быть не могло. Государство обеспечивало своих граждан жильем, а после их смерти возвращало переданное во временное пользование имущество.

Суровый поспешил избавиться от назойливых родственников, сославшись на необходимость побыть наедине, и отправился на берег реки, которую помнил по немногочисленным визитам “домой”.

За прошедшие годы здесь многое изменилось.

Берег был выровнян и “одет” в гранит и мрамор. Вместо тенистых ракит, где подростками они целовались с девочками - яркие фонари и скамейки, где по-прежнему обнимаются влюбленные парочки.

- Ну хоть что-то остается неизменным. - Усмехнулся полковник, бросая окурок в воду.

- А между тем, Тимур Максимович, перемены жизненно необходимы. - Раздалось за спиной.

Сделав невероятное усилие над инстинктами, Суровый заставил себя медленно повернуться.