Из пепла возрождаясь

Ему некого было винить в случившемся, кроме себя и своей алчности.

— Молчишь, и правильно делаешь, что молчишь, — произнес я и, обернувшись на мгновение к двум стоящим у дверей охранникам, приказал: — Оставьте нас!

Те беспрекословно подчинились и ушли, со скрипом закрыв за собой массивные железные двери.

— Нет! — прокричал Эзра и снова попытался вырваться, но тщетно.

Не обращая внимания на его крики, я снова начал ходить по периметру комнаты и время от времени кидал на сидящего в центре мужчину задумчивые взгляды.

Наконец, спустя минуту или две я негромко заговорил:

— Знаешь, когда-то давно, много лет назад, я был героем для многих людей. Мессией. Спасителем. Мальчиком-который-выжил. Тем, кто должен был пожертвовать собой ради всеобщего блага. А ведь мне тогда даже семнадцати не было, — я сделал небольшую паузу и снова продолжил: — Школьник, который и жизнь-то толком не познал, должен был спасти целый мир, представляешь? Спасти тех, кто его боготворил и ненавидел, восхищался и проклинал. Ибо какие чувства и желания могут быть у того, кого ведут на закланье, — с каждой новой фразой я все больше погружался в прошлое, отчего в голосе местами невольно звучала горечь.

Даже спустя столько лет прошлое не отпускало. — У героя должна быть только миссия, священная обязанность избавить мир от жестокого тирана.

Тут я замолчал и посмотрел на пленника. Он безостановочно шептал мольбы, и по его щекам бежали солёные дорожки, оставляя на них разводы отчаянья. Но его слова и слезы оставили меня равнодушным.

— И знаешь, — немного повысив голос, я снова продолжил, — я спас их от злого тирана. Но вот незадача. Герой убил злодея и остался жив. А живой герой никому не нужен… Он становится помехой и от него избавляются.

— М-молю, р-рад-ди б-бога, — сквозь слезы шептал парень.

— Бога здесь нет, дорогой Эзра, — прошептал я, подойдя к нему и с нежностью коснувшись чужого лица своей ладонью. — Здесь только ты и я, — медленно протянул я и затем резко схватил его за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза.

— А ты знаешь, что делают с крысами, Эзра?

Он тихо зарыдал, крепко зажмурившись.

— Их выжигают, — выдохнул я и отстранился, чтобы поднять стоящую позади канистру с бензином.

Услышав эти слова, Эзра закричал и судорожно задергался, когда я начал выливать на него резко пахнущую жидкость, но толстые веревки накрепко удержали его на месте.

— Т-такого б-больш-ше н-не п-повт-торится — захлебываясь горючим, он продолжал молить о пощаде.