Из пепла возрождаясь

И все, буквально все, самым наглым образом было украдено под покровом ночи практически за считанные дни до дня Х. Конечно, технически коллекция принадлежала галерее, я только помогал с охраной, но все равно иначе чем плевком в лицо это было не назвать.

Подобное нельзя было прощать. И на каждый удар следовало отвечать более сильным ударом. Чтобы ни у кого не хватило больше духу когда-либо повторить подобное. Единожды явив миру свою слабость, и на следующий же день ты оказывался выброшен из уравнения власти.

Ошибки в моем мире никогда не прощались, и за каждый промах неизбежно следовала расплата.

Тут либо ты, либо тебя — иного не дано.

Поэтому на поиски виновных были брошены немалые ресурсы. На уши поднимали всех, от скупщиков краденого до спецов из группы разведки «Blacksight». Взломы уличных камер, пеленг мобильных звонков, обыски и допросы с пристрастием — в ход шли любые средства. И то, что чаще всего они были далеки от законности, было последним, о чем я волновался.

Как любили говорить политики, «Цель оправдывает средства». Прагматично, но верно. Я усвоил это еще со времен войны с почившим Темным Лордом. Вскоре плоды принесли результат и виновные были наказаны. Кто публично, а кто нет.

Суровые правила, но выжить по-другому в насквозь прогнившем мире было невозможно. К тому же черно-белая палитра морали, однажды перемешавшись, уже не желала становиться прежней.

Еще одна затяжка, короткий бросок, и сигарета летит вниз навстречу пропасти.

Как же здесь спокойно… и тихо.

Или было спокойно и тихо, пока знакомый голос не заорал прямо с лестничной площадки:

— Гарольд, какого черта?!

Этот голос я мог бы узнать из тысячи других голосов. Только один человек во всем мире был свято уверен в своем праве безнаказанно выражать свое недовольство моими действиями из-за давней истории нашего знакомства — Драко Малфой. Человек, который смог принять меня таким, какой я есть, со всеми моими грехами и изъянами. Один из немногих, кто не отвернулся, как бывшие друзья, и продолжал быть на моей стороне, даже во время моего тюремного заключения и последующего изгнания.

Человек, которого я считал братом и партнером.

— Не понял? — недовольно переспросил я, поднявшись с бетонного парапета и подходя к нему ближе. Я с трудом узнавал в стоявшем передо мной человеке с горящими жидкой ртутью глазами и всклоченной шевелюрой своего всегда спокойного и уравновешенного друга.