Obscure 2

Могу и потерпеть.

— Хотя бы попей, — достав из своей сумки, вручила термос с крепким горячим чаем. Гермиона уже была готова покинуть замок.

— Это уже дело. И, Гермиона, а тебя вот так никто не узнал? И вообще, вся школа должна быть на взводе, нет?

— Я скрыла лицо шарфом, а голову шапкой. А насчет школы, все готовятся к вечеру. О случившемся знаем только мы и раненые.

— Хм. Удобно. Вечеринка будет поважнее, да? Хех. Нет, серьезно, никто тебя даже по глазам не узнал? Я бы узнала, — вернув ей обратно термос, накинула свой рюкзак.

— Ты сказала «мы», кто еще будет?

— Мадам Помфри и профессор Снейп.

— Аа… Ну, пошли.

По пути приступы дрожи в руке по-прежнему накатывали на меня несколько раз, но сейчас мне уже было гораздо лучше, чем сразу после использования раскола. Я даже несколько раз собирала магию в руках, чтобы вновь ощутить тремор. Понимаете, это как больной зуб: ты постоянно трогаешь его языком, хоть и знаешь, что ничего хорошего из этого не выйдет, но ничего не можешь с собой поделать.

Место для похорон Аберфорта было выбрано не случайно, рядом с белой гробницей — с местом захоронения другого Дамблдора, которая сделана из белого мрамора, отсюда и название. Кто-то посчитал, что старик должен быть рядом со своим братом, с которым они давно не общались. Но хоть после смерти у них появилась возможность вновь быть рядом.

На мой взгляд, старик будто просто спал и разыгрывал нас. За ним иногда такое наблюдалось. Его глаза под пышными седыми бровями были закрыты; если бы не странный угол наклона его рук и ног, он мог бы спокойно сойти за живого.

Пришлось осознать огромную и непостижимую правду: что никогда больше Дамблдор не заговорит с нами, не поворчит на неразумных детей, никогда больше не сможет помочь. Да уж, смерть… Интересно, каково это? Как сон?

Гермиона стояла рядом, вцепившись одной рукой в мою. Для неё это было второе прощание в Хогвартсе. В прошлом году, когда хоронили Альбуса Дамблдора, так же стояла чудесная ясная погода.

Гермиона невольно вернулась в те времена. Всего лишь год прошел, а будто целая вечность. Многих тех уже нет в живых. Перед глазами Грейнджер предстала картина тех похорон, как яркое белое пламя полыхнуло, охватив тело директора и стол, на котором оно лежало. Языки пламени вздымались все выше и выше, заслоняя собой тело. Белый дым винтом поднялся в небо, создавая очертания странных фигур.