Obscure 2

Помните «Алису в стране чудес?», так вот мы как будто оказались в чаепитии у безумного шляпника. Настроение у мистера Лавгуда поменялась быстро.

— Дары Смерти? Как в этой сказке?

— Не всё, что написано, сказки, мисс Грейнджер. Вы никогда не думали, что это могло быть на самом деле? — мужчина еще раз посмотрел за окном и кивнул.

Когда осушив чашку, поставила на блюдце, на меня накатило странное ощущение — резкая сонливость. Похоже и у Гермионы тоже, она подавила зевок. Хм… До сих пор не проснулись, что ли? Вчера я не чувствовала себя уставшей.

— Извините за бардак, совсем нет времени на уборку, — по лестнице мы поднялись наверх. — Прошу в мою скромную обитель, — впустил он за круглую дверцу.

Его типография и впрямь впечатляла… Впечатляла хаосом. В глаза сразу бросилась стена, где повсюду развешаны газетные листовки, прочие вырезки и в самом видном месте висела фотография женщины в рамке. Перед единственным окном стоял холст и недоделанный мраморный бюст, по бокам от входной двери две книжные полки, телескоп и самая приметная вещь в комнате по середине — заколдованная типографская машина прошлых веков.

Казалось, что мужик занимался всем, что придет в голову. Эдакий типичный представитель творческих людей.

Чуть не затоптав что-то на полу, подняла газету с диковинным названием «Придира». Хм… И такие же экземпляры лежали на столике перед машиной. Не знаю, газета как газета, но с кучей странных заголовков. Не найдя больше примечательного, присмотрелась к мужчине. Гермиона с мистером Лавгуд засели перед камином и продолжили свою беседу о книге.

Мужчина, поминутно прислушиваясь к Гермионе, кидал взгляд в окно, как будто кого-то ждал или то, что ему было некомфортно с Грейнджер. Странно, хотя он сам весь какой-то странный. Проследив за его взглядом в окно, я еще раз подавила зевок. Да уж, что-то резко захотелось спать. Но надо бы сделать вид, что мне всё интересно. Было бы как-то невежливо заснуть прямо тут, даже если хочется.

— Что вы знаете из сказки? Что подарила Смерть трем братьям?

— Палочку, мантию и камень.

— Верно. Отсюда и этот символ, вот, смотрите, этот отрезок, вписанный в окружность и есть та самая старшая палочка — она же бузинная. А окружность — оживляющий камень, дар второму брату. И последнее, они вписаны в треугольник… Это?

— Мантия-невидимка?

— Именно! Эти вещи, дары, они все реальны, не так ли? А значит и сами братья тоже, как и Смерть, — поведал Лавгуд и о самих Дарах, причём довольно много и нудно, что хотелось поскорее уйти.