Лесной техникум

Зайдя в комнату Ваня решил, что ему досталось самая понтовая спальня: к нему выходила большая часть печи и наверху получалась весьма просторная лежанка! А вот девичьи спальни получились смежными. Только он начал раскладывать шмотки по ящикам стоящего тут же комода, как в дверь просунулась миловидная мордочка, обрамлённая светло русыми кудрями и заявила:

– Эй, местный, вылезай, давай знакомиться!

Когда он вышел, обе его соседки уже сидели за столом, попивая чай из термоса. Ему тоже налили и та, которая вытащила его, бойко спросила:

– Ну, давай, рассказывай! Ты правда местный, что ли?

– Вообще-то не совсем, – ответил Ваня, – у нас тут дача.

Девушка смутилась:

– Надя. А тебя?

– Ваня.

– А я – Света, – представилась вторая. – Как они на тебя вышли?

– Вы не поверите.

– Да ладно, тут с каждым какая-то чертовщина случилась, рассказывай! – отмахнулась Света.

Ваня вздохнул и просто, как про поездку на автобусе, сказал:

– Возвращался с рыбалки, в тумане забрёл к бабе Яге.

– Ничего себе! – выдохнула Света. – Тут, конечно, с каждым было чёрти что, но чтоб такое...

– Так места-то глухие, тут всякое случается, – пожал плечами Ваня, а про себя подумал: "Особенно если требы везде раскладывать...". По всему выходило, что его приключения начались с того момента, как он оставил требу на Синь-камне.

– Кстати, этот Полоцкий... – задумчиво произнесла Надя, – имечко, как у князя-чародея...

– Яга говорит, что это он и есть.

Продолжить обсуждение не получилось, потому что из пола вырос мужичок, ростом где-то в метр, весь такой благообразный, в чистой рубахе, штанах с аккуратной заплаткой на колене, хорошо причёсанной бородой до пояса и небольшой лысиной на затылке.

– Господа хорошие! – поклонился он в пояс. – В большую избу уже пора!

Девушки взвизгнули, а Ваня почему-то не удивился.

– Ты, значит, местный домовой? Как тебя звать-то?

– А зовите меня Тихоном. Как понадоблюсь, так и зовите: Тихон! Я и явлюсь. Да вы, барышни, чашечки свои оставьте! Мы с кикиморой их помоем. А вы идите, идите, а то его благородие Соловей Одихмантич ругаться изволит!

Когда они вышли из избы, Света спросила:

– Так что ты там говорил нашему куратору насчёт вотчины?

– А вы не поняли? – удивился Ваня.