Крылатый

Но я хотел знать, какого хрена он готов вместо меня лечь на алтарь! Я бы за него умер не раздумывая, не будь другого выбора. Но почему он не привёл никого с собой?! На что надеялся — на то, что круче нас с ним только яйца?! Увы, но нет!

— Полагаю, проявилась одна из способностей хранителя, — тихо ответил он. — Временная замена личности ищейкой… Это возможно, если от чужой жизни зависит твоя собственная. Если ты умрёшь, Ирдес, и мне не жить…

Он умолк. Вот только не ври мне! Ты хочешь сказать, что дело в обмене душ, в том, что наши души связанны слишком тесно, но это далеко не вся правда! Обмен душ даёт нехилую телепатическую связь, а не непреодолимое желание умереть за другого.

Так что не ври. Я жду!

— В семье, где я рос после смерти родителей, — продолжил, поколебавшись, светлый. — был свой ребёнок, на два года младше меня. Вэйв… Вэйвэнлин. Мы росли как родные братья, я был хранителем, он — сыном хранителя и будущим стражником. Почти шесть лет назад мы сбежали в запретную зону.

 

Эту историю я и так знал. Только без подробностей о том, где именно это происходило и какой расы был названный братец Вана. Но я знал, насколько это всё важно для Вана, и почему никто не знает, когда у него день рождения. Ведь тот мальчишка умер именно в этот день. Я всё это знал, но решил сначала дослушать до конца, что мне скажет мой брат. 

— Нам не повезло, одна из сумеречных… или хаотичных… я не знаю точно… в общем, одна из тварей оставила там ловушку и Вэйв в неё попал.

Я должен был действовать, но… испугался. Мне стало страшно, демоны дери! Вместо того, чтобы сражаться, я, по совету Вэйва побежал за взрослыми… Когда вернулся с подмогой, от него осталась только лужица крови. — Он ненадолго замолк, низко опустив голову. — Я думал, что умру. Я себя просто ненавидел… всё время висел в Сети. Потом стал… ты знаешь кем. И там, в игре, когда мы с тобой пересеклись... это была, пожалуй, самая счастливая случайность в моей жизни. Ты был такой… только после обращения, как брошенный котёнок, помнишь, Ирдес? Такой же, как Вэйв… И когда мы обменялись частичками душ — помнишь это? — я понял, что смогу жить. Понял, что я хотя бы тебе оказался реально нужен...

Я всё помнил, Небо, всё помнил. Помнил, как сгорала от боли душа Апокалипсиса, как одиноко и страшно мне было тогда. Мне было девять лет! Девять! И мне было страшно. Помню, как намертво вцепились мы друг в друга, словно от этого зависели наши жизни.