Крылатый

— Ван, хочешь орать — ори на меня, — пересилив себя, всё-таки вступился я за людей. — Я-то к твоим воплям и психам давно привычный.

Меня окатило волной такой ярости, что я на шаг отступил. Ого. Да что это с ним?! 

Ветер покачал головой и положил ладони на плечи светлого. Несколько мгновений тот стоял с закрытыми глазами и черты его разгладились. Меня больше не било откатами его ярости.

— Спасибо, Ветер, — успокоившись, сказал Ван. — Мне уже легче.

Развернувшись, он ушёл в лагерь.

— Что с ним? — спросил я у Ветра.

— Тебе лучше знать, — ответил бог.

Может быть. Только мне сие действительно неизвестно!

— Извините, — повернулся я к людям, — мой брат не любит излишнего внимания к своей персоне. 

— Ничего, бывает, — грустно кивнула рыжая девчонка. — Мы не будем больше вам мешать.

Лодка уплыла. Стоя на берегу, я потянулся душой к брату, но наткнулся на стену глухого молчания. Не-е, пожалуй, я сейчас к нему не полезу, себе дороже. Двойняшки тоже вернулись в лагерь, обсыхать и вытираться.

Не заморачиваясь особо, я натянул на себя мокрые джинсы с футболкой без рукавов. Высушился ставшим привычным за дни дикой жизни ритуальным жестом. Взглянул на бога. Тот стоял у моря и смотрел на восход. В глазах с алым отблеском вновь поселилась глубокая печаль. 

— О чём грустишь, Ветер? — снова попробовал я подбить клин под его тайны.

— О несбыточном, — ответил бог, не отрывая взгляда от горизонта.

Понятно, этого тоже лучше пока обойти стороной. Но клинья потихоньку вбиваются, да, определённо…

Почесав в затылке и вспомнив, чья сегодня очередь кашеварить, украдкой оглянулся по сторонам и спешно ретировался, выпустив крылья.

Спину дёрнуло острой болью, прежде чем меня захватила эйфория полёта. Так я и летал на пределе скорости по кромке между небом, морем и землёй, особенно облюбовав один скалистый утёс, пока желудок не потребовал компенсации утренним безумствам.

Вспоров воду у самого берега, я плавно опустился на песок и в лагерь вернулся тихо-незаметно, скромненько примостившись рядом с Маньячкой.

— Где опять шлялся, когда сегодня твой наряд на костёр?! — грозно вопросила Киса, сверкая на меня глазами. 

— Правда мой?.. — с самым искренним удивлением поинтересовался я. — А я думал — Шона…

— Мелкий, не наглей, а? — грустно сказал брат, зная, что просит о невозможном. — Ирдес!

А что я, а я ничего, я вообще, вон, птичку увидел… Где? Да вон же… улетела!..

Голодным меня, естественно, не оставили.