Крылатый

— Дык, тем лучше!

Я уже говорил, что моё зрение лучше человеческого? Даже Ван видит не так хорошо, правда, только в темноте. У светлых сородичей немного другие спектры восприятия. Так что с ночным зрением у брата не очень.

Невзрачный провал в скале, куда без крыльев фиг доберёшься, прятал за собой узкий извилистый лаз в неизвестность. Ну как я мог не полезть, а Ван не увязаться за мной?! Только Ветер отговорился своей клаустрафобией, и Маньяки просто отказались лезть в это «черную дыру» сомнительного происхождения.

 

— Тьфу, ё! Задолбался я уже! — проворчал Ван, протискиваясь вслед за мной по слишком узкому проходу.

— А мне дышать тяжело, — проворчал в ответ я. — Я к небу привык. Но не жалуюсь же!

— Да ну! А сейчас ты что делаешь?

— Тебе отвечаю! Дыхание береги.

Ван продолжил бурчать, но уже тише. Вечно недовольный, вредный, злобный, ядовитый гад, который ещё и ничего не имеет против мордобоя. И как тебя только угораздило родиться эльфом?!

Рука вдруг ухнула в пустоту и я чуть не полетел следом.

Лаз закончился несколько неожиданно — проломом в стене где-то под потолком обширного зала. Вывернувшись из пролома, я прыгнул вниз и прислушался, ожидая появления застрявшего брата. Кроме его невнятной ругани, чихания и злобного поминания всей моей слишком любопытной родни до десятого колена, слышались удары капель о камни и смутные шорохи эха. 

Ловко спрыгнув и встав рядом, брат поёжился и шёпотом попросил:

— Фонарик включи.

Узкий луч синего света, направленный в потолок, позволил нам рассмотреть зал.

Серые плиты стен, частично развалившиеся колонны, раньше поддерживавшие потолок, не оставляли сомнений в том, что это место — творение рук человеческих. Хм... скорее всего человеческих.

— Фрески! — со странной весёлостью отметил светлый, колупнув пальцем трёхсантиметровый слой пыли на стене. — Были когда-то.

Р-р-р, что, очередной храм?! Везёт… то есть, ни фига не везёт же нам на них натыкаться! В последнее время, кроме паранойи, я умудрился подхватить резкую и наверняка смертельную для раздражителей аллергию на религиозных фанатиков.

— Да нет, не похожи на религиозные, — верно ощутил мои чувства брат. — Смотри, цветными камешками были выложены. Красивые…

Угу, кому как. Что-то серое, под слоем серого, смутно напоминающее что-то… ага, опять серое. Интересно, может, Ван ещё и художник? Чего ещё я не знаю о брате?! Хотя, о чём это я. У светлого ведь немного иной спектр зрительного восприятия.