Крылатый

* * * 

Больше всего ненавижу ожидание и неизвестность. Ребята находились в глубокой коме. Мы с Маней молча сидели в фойе закрытой лечебницы для тёмных, где не так давно пришлось лечиться и нам с Апокалипсисом. Где-то там носились следопыты, подгоняемые тяжёлыми окованными сталью ботинками дедушки, дядя в экстренном режиме улаживал возможные возникновения политконфликтов из-за «несанкционированных манёвров» тёмного рыцарства на территории человеческих земель. Все политические трения вечно из-за этих японских психов… О Небо, пусть дядя Дарий женится, заведёт себе наследников и не пытается навязать мне своё место в будущем! Мама сидела в палате и не отходила от Шона.

Хорошо хоть мимоходом вылечила мои надувшиеся волдырями ожоги.

Ничьим родителям, кроме моих, пока не сообщили. Глюк и Легенда, конечно, взрослые, но и они чьи-то дети. Маня особо просила пока ничего не говорить их с Даней родне.

Обычно попадает мне. Шону второй раз досталось. Первый раз я растерзал обидчиков на кровавые ленточки.

И в этот раз не пожалею, только найду. 

Руки сами по себе листали страницы книги, которую оставил на берегу мой бог. Даже что-то читалось. Захлопнув книгу, поглядел на обложку. Фантастический боевик… Ветер вообще любитель читать. Мою домашнюю библиотеку он изрядно разорил. Ха, бог, любящий почитать развлекательные фантастически книжки, которые всякие умники за достойное чтиво и не считают вообще! Надо было видеть, как Феникс пытался разом утащить все книжки с моих полок и почитать на ходу! Я хохотал до слёз, глядя на окопавшегося в макулатуре бога, вцепившегося в книги с фанатичным блеском в глазах.

Эта, вроде бы, тоже с моей полки…

Все эти мысли крутились в голове фоновым бардаком вокруг трёх основных — мой друг умер, мой бог пропал, и я не мог услышать душу светлого брата. Где-то очень далеко я чувствовал, что ему отнюдь не весело и он очень, просто до алой пелены на глазах, зол. И как бы я ни звал его, брат не слышал.

Данька… Я видел его мёртвым, но всё равно не верю.

Этот факт настолько оглушает меня, вводит в ступор, что я не могу принять его реальность. Просто не могу. Моё сознание спотыкается об этот факт, исключает его из физически возможного, и пытается функционировать дальше. А Манька, как же она-то… А ведь она не выживет. Они с братом были не просто неразлучны — двойняшки представляли собой единое цельное существо…

Молча поднявшись, она пошла к выходу. Вскочив, я направился следом. Нельзя её сейчас оставлять.