Крылатый

 

Ван заставил меня «убрать патлы» и принялся на пару с рыжей бинтовать моё поломанное ребро. Я морщился от боли, но терпел. Вот только девушка как-то уж очень пристально смотрит на мои шрамы, оставшиеся от когтей демона. Ну да, чёрные вмятины, похожие на звёзды. Чёрными остались из-за заражения. Ничего интересного! А девчонка симпатичная. Синеглазая такая…

— А меня Майя зовут, — сказала рыжая.

— А я Ирдес, — сказал я в ответ. — А вот это чудовище по жизни нереально злобное — мой брат Ван.

— Но ты же не эльф? — удивилась она, не обнаружив острых кончиков ушей.

— Не-а, — помотал головой я. — Я тёмный.

— А как же тогда вы можете быть братьями? — ну прямо на лице читаю бесконечное удивление.

Легко! У обеих рас не рождается метисов, даже если папа тёмный, мама светлая (или наоборот, неважно) дети либо тёмные, либо светлые. Расовая принадлежность будущего ребенка непредсказуема и обусловлена законами нечеловеческого генетического наследования.

К тому же браться бывают не только родными. Но не буду же я все это объяснять рыжей девице?!

— Ты что, веришь в байки о межрасовой вражде тёмных со светлыми?!

— Ну… — она явно растерялась. — Но как?..

Ван рыкнул в ответ нечто весьма неприличное на старосветлом, объясняющее как именно вообще родственниками становятся.

— Мы двоюродные, — подумав, сказал я.

Если разбираться в родственных связях досконально, то он мне, вроде бы, не меньше чем дядей приходится! Ну уж нет, я на такое не согласен! Лучше уж пусть всё будет по-прежнему…

— Кровные связи — вообще причудливая вещь.

Кого в родне только не найдёшь — мне вот тёмного брата подкинули. Хорошо, хоть не демона из Инферно... Хотя, неизвестно, что хуже, — невозмутимо выдал ушастый, посильнее затянув бинт и завязывая на узел. 

— Аргх, Ван, больно же!

— Тебе полезно… А это что? — я уже давно чувствовал, что по затылку течёт что-то тёплое и липкое, теперь и Ван увидел кровь.

— Ещё и голову разбил, дебил! Были б мозги, было б сотрясение!

Я вспыхнул и промолчал. Мстить Вану так же, как остальным, было невозможно. Это всё равно, что ставить подножку самому себе — никакого удовольствия. Я молча терпел, пока светлый, не стесняясь в эпитетах, промывал куском бинта и водой из бутылки, добытой из рюкзака, мой разбитый затылок. Нещадно болели спина и плечо, но голова, кажется, не слишком пострадала.