Гремучий Коктейль - 5

Не до состояния, когда бездумно атакуют заклинаниями, но до парня явно дошло, что его партия вдула целиком и полностью. Могу поспорить, что дошло во время сегодняшней лекции, на которой меня слушали все… вне зависимости от всех тех гадостей, что говорил этот брюнет ранее. Что может быть доходчивее?

— Это еще не все, Дайхард…, - процедил шатен, сверля меня взглядом, - Мы с тобой еще не закончили!

- И что ты ждешь услышать в ответ, Матвей? – вздохнул я, понятия не имея, что сказать парню.

Что он выбрал соперника не по зубам? Так он и не выбирал, ему выбрали.

- Матвей Валерьевич, я бы хотела поделиться с вами одной мыслью, если соблаговолите выслушать, - равнодушный голос Кристины прозвучал как ледяной душ для парня.

- Извольте, - процедил он, явно давясь, по инерции, совсем другими словами.

- Не оправдавшие свое назначение инструменты не откладывают в сторону, в надежде, что они еще когда-нибудь пригодятся, - четко, почти по слогам, проговорила моя жена, - Их ломают, Матвей Валерьевич.

Всегда ломают. В последней попытке.

С лица парня схлынула вся краска, а я, едва удержав себя от хлопанья его по плечу, заговорщицки сказал, слегка наклонившись вперед:

- Думаешь, я сам стал Истинным князем, а, Молотов? Нееет. Это потому, что у меня жена хорошая, советы дает дельные. Без неё бы у меня никогда бы, и ничего, не вышло. Подумай о альтернативах!

Например, удрать в Америку, сменить гражданство, доучиться и начать жизнь с нуля.

Все, боец, думай, а мы пошли.

До пищи насущной без приключений нам добраться была не судьба. Уловив своим женским чутьем какой-то движ, её тернейшество поволокло меня в нужном направлении. На месте суеты мы обнаружили Древлина Андрея Владимировича, милейшего нашего преподавателя преклонных лет и очень гибкой жизненной позиции, вовсю распекающего Арию фон Аркендорф.

Старика в данный момент сия особа вовсю «не радовала», что выражалось в экспресии, жестикуляции и мимических спазмах. Голос дед тоже не сдерживал, так что мы быстро оказались в курсе, что баронесса изволила отмудохать и опозорить трех благородных московских дев так, что те напрочь отказываются продолжать учебу и сидят дома, а их родители строчат гневные жалобы, обрывают разговорники и грозятся дойти до императора.