Гремучий Коктейль - 5

Не настолько, чтобы начинать в Руси войну или становиться персоной нон-грата среди обычных аристократок, но близко…

Ковыляющая ко мне девушка, закутанная в насквозь мокрую простынь, была на азовскую родительницу слегка похожа. Насчет красоты что-то говорить было невозможно – опухшее лицо, на котором сопли, слёзы и слюни создавали свою особую гармонию, различить было сложно, там еще и волос чересчур намешалось, зато вот тело?

…с ним всё было прекрасно. Даже чересчур.

Во-первых, Пиата Батьковна теперь была не ниже меня.

Натурально, все два метра с хвостиком, причем это босиком и на трясущихся ногах. На очень длинных, великолепно сформированных, растущих из роскошных широких бедер, ногах. Из пышной задницы выше поднималась изящная узкая талия, на которой вовсю демонстрировала немного ребер и много сисек верхняя часть этой супергорничной. Пятый размер, не меньше… причем, благодаря росту, оно не выглядит крупным… Ну, шея с головой, как я уже заметил ранее, ничего особого продемонстрировать пока не могли, но я как-то сразу заподозревал, что когда Пиата успокоится, умоется и высморкается, то её красоте позавидуют многие.

- Я огромная…! – продолжало плаксиво жаловаться существо нифига не своим прежним тонким и писклявым голоском, - Я ужасная!

- Ну да, - охотно согласился я, - Здоровая получилась. Азов охренеет.

- Ыыыы…, - высшая эйна брякнулась на гостевую софу, не рассчитав, конечно же, своих габаритов, от чего и брямкнулась лбом об подлокотник, - Аааа!!!

- Ну не убивайся ты так, - пожалел я бедняжку, - Не убьешься ведь.

- Я огромная как лошадь! И у меня болит рот, горло и попа! – пожаловалось с софы, - …и внутри всё трясется…

- Ну а еще твой хозяин отдал тебя мне…, - пробубнил я, рассматривая письма, переданные вечером специальным курьером, - …на месяц. Так что готовься к дороге дальней, Пиата.

- Какая дорога, я сейчас умру…

- Не умрёшь, я тебе сейчас валерианочки дам, а потом ты поспишь. Потом встанешь, пописаешь, попьешь, еще поспишь. А вот через пару деньков уже будешь здорова… как лошадь.

- Кейн…

- А?

- Ты плохой…

- Я-то? – задумчиво переспросил я, откладывая официальный вызов в столицу в стопку прочитанных писем и открывая следующее, содержащее официальное извинение от главного полицмейстера, - Нет, я добрый. Хочешь печенюшку?

- Угх…

Интерлюдия

Огромное, неуклюжее, заметное. Не тело, а сплошное наказание, особенно для той, кто проводила большую часть жизни в незаметности, могла куда угодно проскользнуть и откуда угодно выбраться.