Подпольный Алхимик

Девственно чистый лес кругом – и вдруг ворота и забор вокруг некоторой его части. Но Эйва мне объяснила, что здесь растут очень редкие растения, высоко ценящиеся в фармацевтическом деле. Огромная территория на этих землях испокон веков принадлежала роду Бергов, во главе которого сейчас стоял отец Эйвы.

Девушка провела меня в домик – деревянный, маленький, простой, прямо как дом крестьянина в Джамалоне. В нем оказались растения, причем везде – на стенах, подвешенные к потолку, на полочках и шкафчиках, на полу в горшочках.

Эйва отобрала для меня выписанные мной в библиотеке травы, и мы вернулись в город.

- А чем занимается твой род? – спросила у меня Эйва на обратном пути, ловко ведя автомобиль.

- Фамилия Ульберг тебе о чем-то говорит?

- О, так ты…

- Из того самого рода, у которого завод винный взорвался, да. Мы сейчас не у дел, но это временно.

Эйва с сочувствием поглядела на меня.

- У тебя еще не пропало желание водиться с человеком, чья фамилия прочно ассоциируется со словом «неудачник»? – пошутил я.

- Мне наплевать на все эти глупые предрассудки, - помотала она красивыми локонами.

- И правильно.

Конечно, я мог бы много чего добавить: что сделаю все, чтобы возродить теперь уже мой род; что злопыхатели еще поплачут; что вскоре стану одним из самых сильных магов их империи. Но к чему это сотрясание воздуха? Я человек дела, а не пустой болтовни.

***

И вот наконец-то я уединился в своей комнате и могу осуществить задуманное. От волнения даже руки затряслись.

Запершись изнутри, я вытащил пакет, куда мне Эйва положила несколько разных трав, высыпал их на стол. Кинул их в заранее принесенный из кухни стакан с кипятком. Перемешал. Оставил настаиваться на несколько минут.

Итак, что за херней я сейчас занимаюсь? Завариваю отвар от простуды, аки бабушка какая? Почти. Но самое интересное впереди.

Дождавшись, когда травки заварятся, я выкинул их из стакана. Передо мной стояла почти прозрачная, терпко пахнущая, вода. Я накрыл ее ладонями и закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Вообще-то сосредоточиться с открытыми глазами мне не составляло труда последние лет двадцать. И физический контакт с объектом также не был необходим. Но сейчас мое положение было столь шатким и неясным, что я ощущал острую тревогу, какую не чувствовал уже очень давно.