Тень Одинокой Горы

Дневники пестрили историями о невероятных существах, но вместе с чувством страха со страниц глядела надежда, светлая, как цветок лилии. Мелькала первая влюбленность и искрилась радость встреч. Илина слушала Маркуса, а сама думала, позволит ли тот написать об их семье в книге. Чудачество, бегство — все это подходило как нельзя кстати! Девушку растрогала та тонкая нить, тянущаяся сквозь поколения. Хрупкая, она хранила в себе память о прошлом и бережно берегла тех, кто не в силах удержать порыв благородства и дух приключений.

А еще Илину веселил тот самый клубок ниток. В дороге Маркус повстречал многих: и сумасшедших, и подвыпивших, но затмила всех девушка-загадка, подсевшая к нему в один из дней.

— И представляете, — парень упивался несуразностью рассказа. — спокойно спрашивает, не помешает ли она! уставилась черными глазищами так пристально, что аж жутко стало. А посмотришь по сторонам: все мятые, заспанные. Только у нее одежда отглаженная и волосы сияют!

Надья рассмеялась и спросила:

— Она что, просто поболтать приходила?

— И выпить чаю, да.

— Маркус перешел к самому интересному. — Потом сказала, что в чужой дом без приглашения не входят. Карманы у нее — ну просто бездонные. Пока отдавала мне письмо, какого только хлама там не нашлось. Я думал клубок ей нужен, чтобы, например, вязать, а эта чернявая красавица поглядела на него и мне отдала.

Маркус покрутил нитки в руках, задумчиво рассматривая. Обыкновенные, красные, которые действительно подходят для вязания. Илина тогда пошутила, что старым сплетницам по соседству они бы пришлись по вкусу, но Надья серьезно покачала головой.

— Нельзя разбрасываться дарами чародеев. А я думаю, ты именно чародейку и встретил.

И вот, они катили все дальше в лес. Короткая вспышка смеха быстро затухла, напомнив, что эти трое знают друг друга всего несколько дней.

Знают… Это тоже неверное слово. Они имеют представление, сотканное из собственных ожиданий, а сами покрыты скорлупой из личного и пока не желают эту скорлупу разбивать.

Из открытого окошка доносился аромат хвои, и мир окончательно погрузился в непроходимый зеленый цвет. Ели, словно могучие стражи, послушно расступались перед железнодорожными путями; их иголки покрывали все пространство: даже солнце исчезло, уступив высоким деревьям.

— Как потемнело… — Маркус зажег закоптившую керосиновую лампу. — Может проверишь Надью? Она, конечно, строит из себя независимую одиночку, но ей наверняка тоскливо.

Кивнув, Илина вышла из купе.