Что оставит ветер

В нашем интернете не нашёл, — о том, что эксперимент проводился гораздо глубже, парень сказать так и не рискнул.

— Ха, да ты ловелас, — ухмыльнулся Шустер. — Хотя, эту кошку драную раскрутить — как два пальца об асфальт... Меня больше интересует стерва. Вот с ней придётся повозиться. Вообще... ладно, посмотрим!

Как ни странно, они разговорились. Фотограф опять вытащил коньяк, в ход пошли подзаветрившиеся лимончики. Что ни говори, а собеседником хам был неплохим — начитанным и умным.

Картина в процессе диалога вырисовывалась следующая.

Реальность Вольдемара была очень похожа на Олегову «реальность-один», за мелкими исключениями. Скажем, Великая Отечественная война в ней закончилась 7 ноября 1944 года — специально подгадали к праздничку. Сталин умер в 1957 году, борьба с культом личности велась не в пример более вяло, Горбачёв успешно развалил Советский Союз, но после него пришёл к власти неизвестный Олегу Ковалёв, кто-то из бывших военных, и без «лихих девяностых» обошлось.

В итоге это вылилось примерно в то же, к чему привык Олег, но с чуточку более высоким уровнем жизни, а расклад сил в мире особо не отличался — всё то же противостояние с США, бардак на Ближнем Востоке и страстное желание соотечественников отдыхать где угодно, только не в своей стране. .. История оказалась достаточно инертной штукой.

Хороший коньяк ударил в голову, и Олег тоже выложил Вольдемару краткую историю страны, изо всех сил следя лишь за тем, чтобы не ляпнуть про уже свершившийся набег в параллельный мир — впрочем, он даже не понял, интересно ли Шустеру сказанное, тот искусно водил разговоры вокруг да около, не давая сосредоточиться на определённой теме.

Просидели пару часов.

Около 6 вечера сверху спустился Гоша — правда, лишь заглянул на кухню, но не зашёл. Почти сразу покинул дом, и Вольдемар моментально вскочил:

— Пошли, проверим его комнату.

— Мы ж в неё не попадём, — удивился Олег.

— Но мы же в неё уже заходили, — хихикнул Шустер. — Пошли, попробуем.

Увы, но дверь, подсвеченная красным контуром, не поддалась, словно запертая.