Что оставит ветер

В следующий раз ты угощаешь.

На втором этаже Юра зашёл в первую дверь слева. Олег заскочил к себе, взял колбасу и хлеб, стукнулся в дверь Юры — конечно, не открывается. Впрочем, тот тут же отворил дверь:

— Заходи...

Олег с трепетом переступил порог. Ну вот, ещё одна реальность открылась... Интересно, Юра знает? Вряд ли. Сказать? Сказать в любом случае надо, вопрос — сейчас, пока он условно-трезвый, или потом? А, была не была.

..

— Ты меня сейчас в свой мир впустил, ты в курсе?

— Да пофиг, — Юра с размаху плюхнулся на диван. Жалобно скрипнули пружины. — Вон окно, хоть щас в него выпрыгивай.

Олег, положив закуску на журнальный столик, подошёл к окну. Прыгать в него он, конечно, не собирался, а вот посмотреть было интересно.

Окно выходило в парк, ярко освещённый клонящимся к закату солнцем. Впрочем, было ли это парком?

Деревьев оказалось намного меньше — такое ощущение, что часть их попросту спилили.

Монолит был как раз напротив окна, и выглядел он плачевно, гораздо хуже, чем в мире Олега, где долгострой периодически пытались «оживить» — тут он представлял собой скелет дома, заброшенный давно и плотно. Огораживающего стройку забора не было и в помине, на углу ржавел остов легковушки.

Окна первых этажей стоящих вдоль проспекта серых хрущёвок были забраны решётками — все без исключения.

От послевоенного «финского домика» на перекрёстке остались одни стены — судя по следам копоти, он горел, и уже давненько. Больше из окна чего-то конкретного было не увидеть.

— Бля... — только и вырвалось у Олега.

— Понравилось? — без выражения спросил Юра, открывая банку пива. — Давай садись, хлопнем, и ты мне расскажешь, с чего у тебя морда такая, как ошпаренная.

..

Олег придвинул стул, сел. Пиво незнакомой марки — какое-то «Ладожское», не исключено, что местного разлива — было крепким, шесть с лишним градусов, но пошло на удивление легко, возможно, из-за нервяка. Завтра, конечно, голова расколется, но воскресенье, можно пережить...

— Что у вас случилось? По городу как ураган прошёл, — не выдержал он.

Юра, закрыв глаза, сделал большой глоток.