Что оставит ветер

Олег машинально окинул взглядом её фигуру — вот на кого, а на плюшку Софья точно не тянула: что называется, ни рожи, ни кожи. Груди совсем почти нет, да и зад невнятный...

— Да не гадай, всё проще — Софья, Соня, Сплюшка, Плюшка, — пояснила девушка. — Можешь называть Соней, я не обижаюсь.

Олег кивнул:

— Понимаешь, Соня, я тоже не понимаю, почему во всё это попал я. Точнее, мне не по себе, и всё это меня не радует.

Как говорили в одном кино, мне кажется, что мы накануне грандиозного шухера... Но у меня нет ни объяснений, ни доказательств!

— Знаешь, а мне кажется, я понимаю, что в нас общего... ну, по крайней мере, в тех, кого ты уже назвал, — вдруг сказала девушка. — Если мы исчезнем — этого никто не заметит.

На лице её появилась тоска, и парень внезапно понял, что говорит-то она сейчас в первую очередь о себе.

Но ведь если разобраться...

Исчезни я — кто всполошится, кроме самых близких? В лучшем случае, коллеги по работе. Резонанса — никакого, я маленький незаметный человек. Софья? Возможно, тоже. Гоша художник, натура артистическая, исчезновение его может вызвать пересуды, но беспокойство сверх обычного — вряд ли. Исчезновение Юры в их бардаке вообще вряд ли кто-то заметит, Вольдемар.

.. тут сложнее. Он, пожалуй, не вписывается... как и Снежана с Семёном, о которых мы пока что ничего не знаем.

А ведь и правда, подумал Олег, чувствуя, как подкатывает волна липкого страха: мы все — идеальные кандидаты на исчезновение. И — никаких концов, попади любой из нас в другой мир — моментально становится неопознанным, человеком без имени, без прошлого.

.. и без будущего.

Ну это как сказать. Никто ж не мешает забыть про дом-меж-мирами — особенно сейчас, когда проявилась, пусть и нечётко, его опасность — и продолжать жить своей жизнью? Можно, в конце концов, вообще не ходить в этот долбаный парк — три четверти горожан так и делают!

Ага. А потом сюда, в наш мир заявится двойник твоего лучшего друга — и хлоп, похороны.