За гранью Незримого

Там была дыра, а потом она исчезла, как по волшебству.

Геннадий с нескрываемым восхищением посмотрел на Гришу, а затём изрёк:

— Вот что я тебе скажу: никакого волшебства не существует. Здесь я предпочёл бы другой термин — талант!

— В каком смысле? — недоумённо поинтересовался Фомин.

— Видишь ли, Гриша, я давненько топчу эту землю, и многое повидал. Скажем так, мне встречались люди, которые утверждали, что в мире бывают тонкие, незаметные, неощутимые вещи. Трудно в такое поверить, да. Ведь как можно увидеть то, что невидимо? Как прикоснуться к тому, что неосязаемо? Но кто знает, возможно, в мире есть люди, чувства которых развиты больше, чем у остальных?.

. Что, если допустить, будто есть те, кто способен видеть и осязать то, чего не могут другие? Тогда всё складывается, не так ли?

— Но ведь такое может быть только в сказках или фантастических фильмах, разве нет?

Геннадий не переставал улыбаться. Его тёмные глаза лукаво блеснули. Затем он произнёс:

— Любая история, даже целиком выдуманная и совершенно невероятная, на деле просто подражает реальности.

Повисла тишина, в которой стали слышны треск дров в печи и сопение спящих собак. Гриша не совсем понимал, всерьёз ли говорил этот человек или подшучивал над ним. В любом случае, для семилетнего мозга это всё было слишком сложно. К тому же, после плотного приёма пищи захотелось спать. Над словами дяди Гены совсем не думалось. Фомин вяло положил конфету в рот и запил остатками подостывшего чая. Старые советские часы «Янтарь», стоявшие на комоде, внезапно пробили четыре.

Геннадий встрепенулся.

— Ох, как время-то летит! Гриша, мне не хотелось бы, чтобы ты подумал, будто я тебя прогоняю, но на вечер у меня назначена важная встреча. Ты как? Хорошо согрелся? Отдохнул?

— Да, конечно. Ещё раз большое вам спасибо. Я и сам собирался сказать, что мне пора бы домой.

Фомин оделся в тёплые и сухие вещи, поблагодарив дядю Гену ещё несколько раз. Тот скромно отшучивался. Когда мальчик уже собрался выходить, мужчина окликнул его:

— Постой! Давай я покажу тебе выход.

Ты ведь попал сюда… не самым обычным путём, — молвил он, наскоро заворачиваясь в тулуп.

«Это уж точно!» — подумал Фомин, но вслух ничего не сказал.

Когда они вышли из дому, Геннадий повёл Гришу той же тропой, но в обратном направлении. Парнишка вновь удивился, обнаружив вокруг неузнаваемую обстановку. Вместо здания из кирпича здесь теперь действительно была маленькая деревянная избушка, расположенная на фоне небольшой берёзовой рощи.