Копарь. Старое заклятие.

[7]Ревизские сказки — документы, отражающие результаты проведения подушных переписей (ревизий) податного населения Российской империи в начале XVIII — 2-й половине XIX веков, проводившихся с целью налогообложения.

Глава 14

Среди ночи, проснувшись в туалет, заметил серебристое свечение. «Монета», — сразу догадался он и подумал: «Не спится ей в ночь глухую». Пару секунд размышлял, стоит ли будить жену и продемонстрировать ей визит в прошлое. Решил, что стоит. Аккуратно растолкав спящую супругу, жестом показал на комод, где в радужном свете переливался чудесный артефакт.

Жена, спросонья, в изумлении уставилась в угол.

— Чего бы ни увидела, помалкивай, — на всякий случай предупредил Пашка.

Она сонно закивала головой. Любопытство пересилило другие чувства. Монета пошла рябью и завибрировала.

— Сейчас начнётся, — шепнул Павлик и непроизвольно схватил жену за руку.

Та тоже внутренне напряглась. Доселе рассказанные мужем немыслимые сказки обретали достоверность и осязаемость.

На экране появилась большая комната в старинном исполнении.

На небольшом антикварном диванчике с резными поручнями сидел молодой человек с офицерскими эполетами. Он задумчиво теребил в руках бронзовую чернильницу с изображением единорогов. Рядом, в низком кресле, сидел мужчина тех же тридцати с небольшим лет в гражданском чёрном костюме. Судя по выражению лица, он что-то пытался втолковать собеседнику. А тот нерешительно сомневался.

— Нам просто необходимо устранить царскую особу, — убеждал гражданский.

— Иначе все наши действия будут напрасны.

— Я прекрасно вас понимаю, — парировал военный. — Но, боюсь, дворцовый переворот не поддержит дворянство, да и остальное общество. Ещё на слуху и не забыто убийство Павла Петровича,[1] в котором косвенно обвиняют нашего августейшего монарха. Представьте, что опять произойдёт подобное. Я, конечно, совсем не против цареубийства, но считаю, что нам нужно выждать время. И дождаться естественной кончины императора. А вот тогда, ещё неокрепшему новому царю, мы сумеем продиктовать наши условия.

Или даже устранить, пока у него нет поддержки в верхах и армии.

— Всё так, всё так, Павел Иванович, — горячо возразил собеседник. — Но Александр Павлович[2] ещё молод, можно сказать в самом расцвете жизненных сил. Всего-то сорок восемь лет. Кто знает, сколько он ещё может процарствовать. И самое главное, как со временем переменятся думы в обществе. И не будет ли уже поздно осуществлять задуманное нами.