Копарь. Старое заклятие.

— Вот сволочь, до крови расхреначила, — вновь выругался Павлик. — Хотя странно, кепка целая, без дырок, — вспомнил он, когда оглядывал головной убор, снимая его дома.

Голова немного побаливала. Пашка прижёг ссадины спиртом и пошёл на кухню. Пожарил яичницу и замастрячил небольшой салат из огурцов и помидоров. Хмель почти выветрился из головы, и Павлик решил, что сегодняшний стресс требует добавить ещё немного спиртного. В холодильнике стояла пара банок пива, и Павел с удовольствием для себя и своей нервной системы немедля осушил их одну за другой, с аппетитом закусывая яичницей.

Алкоголь немного приподнял упавшее было за нынешний день настроение.

— Да уж, — философски вздохнул он, — и чего это было сегодня?

Потихоньку стало клонить в сон, и Павлуха, заперев входную дверь на ключ, лёг на диван. Древнегреческий бог Морфей сомкнул ему веки и погрузил в свои объятия.

Проснулся Пашка за полночь от озноба. В квартире не было холодно, но он почему-то замёрз. Встал, закрыл окно, снова лёг, закутавшись в плед.

Но озноб не проходил, к тому же голова начала болеть сильнее, прикасаясь шишками к подушке. «Блин, не заболел ли?» — подумал Павлик. Он снова встал, подошёл к «стенке». Там в коробке с лекарствами лежал градусник. Померил температуру, так и есть, термометр показывал «38.2». «Вот, блин, как же меня так угораздило? Вроде и не мёрз нигде», — стал он припоминать. Нашёл таблетку аспирина, запил водой и снова лёг. Сон долго не приходил. В голову лезла всякая муть, связанная с сегодняшним приключением. Озноб тоже не отпускал. Но, в конце концов, усталость взяла своё, и Павлик опять забылся во сне.

Как-то неожиданно он снова очутился в лесу на знакомой просеке. Вновь шёл, размахивая прибором. Поймал уверенный сигнал и начал копать. На свет появился небольшой интересный кругляш с непонятными знаками или письменами. Павел, сидя на корточках, любовно рассматривал находку. Какая-то странная серебряная монета, типа данга[3] или чего-то подобного, только несколько большего диаметра. Павел положил её в кармашек на куртке и стал приподниматься.

И тут внезапно перед ним возник этот давешний мужик с тёмным зеркальным холодцом вместо лица и бородой. Павлик обомлел и не шевелился. Страх снова сковал его душу. Незнакомец чуть наклонил голову вбок, как бы пристальнее вглядываясь в лицо парня, и стал медленно протягивать к нему руки. Павлу показалось, что он хочет отобрать у него находку, тот самый кругляш. И он, инстинктивно, обеими руками, прикрыл нагрудный карман.