Копарь. Старое заклятие.

— Допустим всё так и есть. Ты столкнулся с чем-то необъяснимым, — перешёл он на ты, чтобы упростить общение, — и не знаешь, что делать. Поэтому пришёл в храм за советом, помощью и защитой. Верно я мыслю?

— Вы совершенно точно меня поняли и именно это я и хочу, — оттаяло на душе у Павла.

Отец Михаил замолчал, что-то прикидывая. Честно говоря, он никогда не сталкивался с подобным. Из всего, связанного с потусторонним, было лишь пару раз, когда прихожане просили освятить их жильё и избавить от так называемого «домового», который, якобы, пакостничал в квартире.

Но, чтобы вот такое, он не припоминал. Однако надо было помогать рабу Божьему Павлу уберечься от бесовщины. И священник, поразмыслив, начал.

— Крест носишь?

Пашка кивнул головой, доставая из-под воротника серебряный крестик, подарок бабушки.

— Это хорошо, — кивнул в свою очередь священник. — Есть ещё молитва, называется «Живые помощи» или 90 псалом. Знаешь?

Павлуха помотал головой.

— Тогда сейчас купишь в церковной лавке и будешь всегда носить с собой.

И, желательно бы, выучить её наизусть. Она не длинная. Это раз. Говоришь, и дома у тебя балует, — скорее не спросил, а утвердил отец Михаил. — Тогда два. Квартиру твою мы освятим, — священник вновь задумался, оглаживая бороду. — Ну, и неплохо бы исповедаться. Три дня попостишься и придёшь к исповеди.

Посмотрел внимательно на Павла и спросил:

— А был хоть раз?

Павлуха отрицательно покачал головой.

— Это хуже, вот они к тебе и цепляются. Ну, ладно, тянуть не будем.

Квартиру освятим сегодня. Говори адрес. Да, и иконы дома есть?

Павлик вновь качнул головой.

— Тогда вместе с «Живыми помощами» купишь Спасителя и Богородицу. Дома обязательно быть должны. Ну всё. Жди дома часам к шести. Поможем, как говорится, чем сможем.

Пашка купил, что велели, и словно окрылённый полетел домой. То есть, поехал на машине.

Обряд освещения прошёл положительно и без эксцессов. Павлик тепло попрощался с отцом Михаилом, искренне надеясь, что его беды остались позади.

Он прилежно выучил наизусть молитву и теперь перед тем, как куда-то поехать, читал её про себя. Неприятные коллизии отступили, больше никак себя не проявляя. Павлуха повеселел, и жизнь вновь вошла в обычную колею.

На субботу запланировали поездку на новое место. Вовка был там проездом по работе. Поле только что перепахали, и на нём была тьма керамики.[1] Товарищ, воодушевленный этим, соблазнил Пашку, хотя у того поначалу вырисовывались домашние дела.