Песнь златовласой сирены. Тайна воды

– Этого в камеру! – кивнул он на дознавателя. – С ним я позже разберусь. Этих, – кивок в нашу сторону и многообещающий взгляд на меня, – доставить под охраной в Академию, и, если с их головы хотя бы волосок упадет – не пощажу. Чего встали? Выполнять!

Те застыли в шоке от приказов и не знали, какой первым выполнить.

– У меня создается впечатление, что на службу здесь берут одних идиотов, – меланхолично заметил Тень.

Стражники отмерли и взяли под конвой дознавателя, я же дернула за рукав Сольена и скосила глаза в сторону двери.

Надо выбираться отсюда, пока и нам не перепало. Нас в Академию? Отлично! Мы это… во дворе сопровождение подождем. Зачем под ногами мешаться?

Когда мы выходили из кабинета, я спиной чувствовала взгляд, прожигающий спину, но оглядываться не стала. Не остановили, и ладно. Сейчас главное оказаться подальше от злющего лорда. Пусть порядок наводит, местных начальников до сердечных приступов доводит, а там, глядишь, уже не до нас будет. Ему еще нашего пленника допрашивать да засаду организовывать.

Почему-то я была уверена, что под руководством Тени время не будет тратиться впустую.

Сольен был молчалив и задумчив. Искоса бросив на него взгляд, я подумала, что парень размышляет: стоит ли идти работать в департамент к Тени? Он действительно пугающий и требовательный к подчиненным. На мой взгляд, несмотря на все льготы и привилегии, за ошибки и просчеты в работе он спрашивает вдвойне.

Мы вышли во двор и стали ждать сопровождение. После всех неприятных воспоминаний, связанных с этим местом, хотелось поскорее его покинуть.

– Это больно? – неожиданно поинтересовался оборотень.

«Что именно?» – спросила я его глазами. К сожалению, моя сумка так и осталась в кабинете дознавателя.

– Когда роются у тебя в голове, что чувствуешь?

Я пожала плечами, а потом присела и, достав кинжал, стала выводить на земле буквы: «Не знаю, как у других, но у меня иммунитет против этого».

– Как это?

«Когда Тень пробовал залезть ко мне в голову, я терял сознание».

– А сейчас? – не понял парень.

«Я просто добровольно распахиваю сознание и показываю картины произошедшего».

– Ты сам выбираешь, что показать? – удивленно уточнил он, и я кивнула.

– А с какого момента ты начал? – чуть замявшись, спросил он.

«С момента, как мы ели, и до того, как нас посадили в камеру. Вшивые тюфяки я тоже показал, – чуть подумав, добавила: – Извини, но и наш допрос пленника в подвале тоже пришлось показать».