Сказки Перехода

Так он каждый год для нашего брата «солнечника» цену накручивал – вдвое, а то и втрое против обычной. Ну, куда деваться, платили. А потом, когда вся эта кутерьма с вакцинами закрутилась, он в сандружинники подался. Теперь уже бригадой целой руководит. И первым долгом – сдал наших за милую душу. Всех, кому раньше лицензии организовывал, – строго по списку и сдал! Я бы тоже не выкрутился, если б к тому времени смотрителем не стал. Когда я тебя видел, ты совсем еще шкет был, отец тебя к делу хотел приставить, заставлял договоры записывать, а ты снулый такой за конторкой сидел, выскочить из комнаты норовил.

Помню, помню тебя – ты и тогда тощий да длинный был, и от папаши огребал так, что вчуже слезы наворачивались.

– Он не отец, отчим… Но не в этом дело! – сорвался на крик пойманный. -- Выслушайте же наконец!

– А н-ну сидеть! – проревел Гор, и из-за двери послышались звуки борьбы.

Аранка охнула и толкнула дверь.

Ашраф, Гор и Дамир держали за плечи кудлатого парня, сидящего на табурете у стены.

Держали крепко – головы не давая поднять. А Ворон смотрел на него отстраненно, издали – словно прицеливался.

– Вы спятили? – подскочила к нему Аранка, и в голосе ее зазвенело негодование – до слез. – Сразу – нападать и лупить?!

–Во-первых, никто его не бьет, – в голосе Ворона слоями пластовался январский лед, а взгляд его по-прежнему не отрывался от пойманного лазутчика – или кем он там был на самом деле, этот долговязый лохмач. – А во-вторых, не ты ли сама на него нам и указала? Мы всего лишь защищаем тебя.

И Нике с Мириам. Мы защищаем нашу семью. Так чего же ты хочешь еще?

Девчонка сникла, прошептала – испуганно и виновато:

– Ну отпустите его. Он все расскажет.

Смотрители чуть ослабили хватку, и парень впился в Аранку глазами – с такой надеждой, что та заплакала.

Ри тронула ее за плечо – успокаивая. Бесшумно подплыла к Ворону, проговорила мягко:

–Мне кажется, он не врет. Послушай его – а я помогу, – и легонько коснулась его виска, выплетая невидимую ниточку-связку.

Протягивая ее – через полутемный зев подвала – к каждому из смотрителей. А затем к чубатому: дотронуться до его головы – и все они окажутся изнутри одного и того же звучащего поля, где любая ложь ломает мелодию дичайшим диссонансом – и становится пыткой для участников круга. Способ проращивания внутреннего диалога, если честно, так себе, и Старший его никогда не одобрял… но сейчас, когда смотрители пойманного сожрать готовы, – сейчас просто не до жиру.