Сказки Перехода

Пришли – а нам заявляют: знать вас не знаем, мы вас не учили – да и вообще впервые слышим и о вас, и о том, что отец ваш, потомственный Ткач, на ком-то там из поселянок был женат — и был ли. И – представляешь? – ни единой службы не разрешили нам провести после смерти отца. Часовня наша много лет запечатана, ты и сам видел. А мы с братом, байстрюки полоумные, как нас там навеличивали, – пережили их всех. Пережили их чертов Орден. И вдобавок оказались долговечнее и надежнее всех железных мостов и кораблей вместе взятых! – и Лита недобро рассмеялась.

– Никогда не задавал себе вопроса, почему хутора на том берегу опустели? Почему народ справные дома побросал и на эту сторону Низин перетек, пока еще по Северному мосту поезда ходили? Потому же, почему верфи в Низинах вот-вот встанут: судоходства – вот уже полгода как нет. Сообщения с тем берегом – никакого. А наша с братом лесная переправа – есть! Вот и пускай о ней так и не знает никто, кроме тех, кого сюда случаем вынесет! Вот как тебя.

– Яхим странно так говорит – будто бы река жрет всех, кто по ней переправляется.

– Река – или еще кто… но в целом этот дурень прав. Тонут. Все. Лодки, баржи, пароходы, челноки… А сейчас и опоры моста вот-вот разойдутся. Тоже – непонятно, почему. Хуторские как это почуяли , так разом с мест посрывались, в правобережье переместились. К родне. Пока их окончательно не отрезало…

– Так на этом и мой план держится. Переберемся туда – и никто нас не достанет. Ни полиция, ни санитары из лабораторий. Они за Великую не сунутся даже… А места там много.

Хутора – это вам не зареченские казармы…

– Скольких ты в этот раз повезешь? – перебила меня Лита.

– Последнюю двадцатку – больше паром не держит, вот и приходится вразбивку… Если, конечно, еще кто-нибудь из остальных переезжать не надумает, пока я туда-сюда гоняюсь, – тогда еще ходки придется делать. Дорого бы я дал, чтобы это так и было. Их там в Заречье вдвое больше остается, и почти все – старики. Уговариваешь их, и так и этак уламываешь – а они только кудахчут в ответ.

Куда хоть, мол, мы поедем, только-только обжились в Заречье – и опять срываться с насиженных мест?

– Ну и оставь их. Пусть живут как знают. И сколько могут, – голос Литы затлел раздражением. – Потом сто раз тебя вспомнят, когда за ними в зареченские «пятнашки» фургоны из Амфитеатра пришлют.

–Лита, – мягко говорю я. – Ты меня прости – я и так вам с Яхимом глаза уже намозолил за эти семь недель, что я здесь. Мне с вами в жизни не расплатиться.