Золотой тролль

Явно механика плюс несколько заклятых духов: показать гостя, толкнуть механизм калитки и не только направить посетителя куда следует, но и сообщить, если гость сойдёт с выделенной дорожки. Местные, возможно, считали это излишеством, проще нанять какого-нибудь старичка из бывших рабочих с завода как привратника, но на Гийома сразу словно повеяло столицей с её стремлением к прогрессу и манерой везде, где можно, применять техномагические новинки прогресса вместо людей.

Всё-таки дверь в приёмный покой открыл лично хозяин дома.

Гийом даже немного оторопел, не ожидал, что врач будет длинный как жердь – на полголовы выше него, при этом русый с оттенком рыжины и худой как щепка. При виде сопливого носа, припухших губ и красных слезящихся глаз, доктор с чего-то радостно заулыбался во всю ширь.

– А, проходите, проходите. У меня как раз свободное окно с пациентами.

– Доктор, я к вам…

– Да проходите же, не на пороге нам разговаривать? Когда ещё в наши края приедет гость из столицы. Причём вы я так понимаю к нам насовсем?

Растерянный, Гийом последовал за доктором.

Они прошли через короткий коридор, две двери были закрыты, третья в самом конце вела в жилую часть дома, а четвёртая дверь скрывала кабинет и что-то вроде приёмного покоя. Стол, несколько стульев, ширма в углу, из-за неё выглядывала кушетка, широкий шкаф-картотека и какие-то дипломы на стене. Плюс хорошее освещение через большое окно, а на вечер висели аж три керосиновых лампы с саламандрами, как и магический светильник на кристалле. Сейчас, правда, все они не горели. Уже перешагивая порог кабинета, доктор крикнул в сторону жилой части:

– Иветт, принеси нам чаю. И добавь туда второй сбор.

Гийом осторожно сел на один из стульев.

– Доктор, я к вам, собственно, со следующим…

– Да ладно, можете не перечислять симптомы, – махнул рукой доктор. – На табличке моё имя вы прочитали, но будем знакомы. Жан-Пьер Дюссо. А это, – он кивнул в сторону очень похожей на отца худощавой белобрысой девочки лет тринадцати, с длинными распущенными волосами: она как раз принесла поднос, чайник и две чашки – моя дочь Иветт.

– Спасибо. Очень приятно, Гийом Лефевр.

Девочка сделала вежливый книксен, но вышло у неё неловко. Всё-таки так больше делали в провинции, а в столице от этого старинного правила вежливости давно отказались. Впрочем, девочка не особо по этому поводу смутилась, и тут же ушла, оставив отца наедине с гостем.

– Вы пейте, пейте. И вкус приятный, для себя люблю побаловаться, и вам сразу полегчает.