Золотой тролль

Маска добропорядочного гражданина с лица пойманного сообщника грабителя сползала с превеликим трудом. Вроде и расцветка давно поблёкла, и многочисленные дыры в ткани выдают настоящее лицо, а любитель маскарада по-прежнему пытается дурачить окружающих. На допросе поначалу он демонстративно удивлялся: «Вещи? Краденые? Те самые?! Да не может быть!» Затем пытался возмущаться, что «недостойный жилец мало того что грабитель, так ещё и решил подставить хозяина квартиры, организовав тайник на ферме, где тот работает».

А дальше с ним, совершенно неожиданно, случилась истерика. Пажо трясся, всхлипывая, тёр лицо кулаками:

– Если бы я знал… Если бы я знал… Никогда!

Из дальнейшего стало понятно: если бы он знал, что всё равно их поймают, он никогда не связался бы с этим Леже, никогда-никогда не совершил бы преступления. Гийом поморщился. Тот же Пьер-Антуан Леже и то вызывал больше сочувствия, хотя бы своей искренностью. А у этой человеческой плесени единственный мотив раскаяния – его поймали.

Вот уж точно, превращение в плесень необратимо.

Происшедшая в Пажо метаморфоза избавила от необходимости задавать вопросы. Теперь он давал показания взахлёб, успевай записывать. Как познакомились, откуда Пажо узнал про занятия Леже. Как гость разбередил воображение, продемонстрировав своё умение обращаться с замками, как разработали план и оговорили доли.

Дело можно было считать раскрытым, но вот не давало Гийому покоя ограбления на улице Пастухов. Статуэтки среди вещей не обнаружилось.

Пажо ничего не знал, он был не в курсе, какие вещи сообщник брал из чужих домов, а просто складировал всю добычу в тайник. Сначала в квартире, потом на ферме. Да и сам Пьер-Антуан такое ощущение, что просто поддакивал вопросам про первое ограбление, а сам там никогда не бывал.

Вроде бы всё отлично, почти всё украденное нашли. Если Леже даже откажется от признаний по улице Пастухов, суд просто исключит один из эпизодов за недоказанностью. Вот и всё, остального хватит.

Занозой сидело то, что Пьер-Антуан не помнил фигурки тролля! А ведь такую редкую и приметную вещь он просто обязан был запомнить. Вдобавок как профессионал, он сразу определил бы, что это не золото, а сплав, вещь раритетная, но не настолько дорогая и её кража срок не увеличит. Промучившись несколько дней, Гийом пришёл к комиссару.

– Вы уверены, месье Лефевр? Зачем этому Леже оговаривать себя? – удивился комиссар. – Мы ж его не заставляли признаваться.