Золотой тролль

Весь в чёрном, как и полагалось в трауре, но даже печальный наряд так и кричал, что месье Альбер всегда заботится о внешнем виде – костюм обязан подчёркивать элегантность и в трауре. Наверняка и говорит обязательно изысканно и соблюдая манеры, стараясь демонстрировать, как он выделяется из простых смертных. Смотрел на полицейского, словно взвешивая, какое право имел тот присутствовать здесь.

— Месье Альбер Ланжевен? Младший следователь Лефевр. Вы могли бы уделить мне несколько минут? Я прикомандирован к архиву и готовлю дела к отправке в столицу.

Дело в том, что согласно статье шестьдесят восемь гражданского кодекса в вашем случае необходимо завершить некоторые формальности, включая свидетельские показания. Формальность, но, увы, необходимая, пусть даже эта статья Уголовного кодекса, признаю, давно устарела. Однако без этого Департамент имущества просто не пропустит документы и вернёт нам их на доработку. Думаю, что это не в ваших интересах тоже.

Гийому показалось, что Альбер бросил неприязненный взгляд в его сторону, но хозяин дома совладал со своими чувствами.

– Следуйте за мной, месье. Мой кабинет на втором этаже.

Кабинет явно обставлялся под вкусы владельца и заметно контрастировал с гостиной первого этажа. Шелковые обои на стенах, громадные окна с дорогими переплётами. Мебель резная, хорошая имитация эпохи королей до установления Республики и потому дорогая.

– Садитесь, пожалуйста, месье следователь. Вы должны понять, как тяжело видеть в своём доме хоть кого-то в такой печальный момент.

Однако я отвечу на все ваши вопросы. Я тоже хочу, чтобы это дело было окончено как можно скорей.

– Конечно, конечно. Протокол показаний свидетеля – чистой воды формальность, но формальность обязательная. Итак, месье Ланжевен. Ваша тётя умерла около четырёх часов вечера, не так ли?

– В начале пятого. По крайней мере, так мне сказала жена. Я сам здесь в это время не был, я был за городом, а потом сразу ездил за доктором.

– Так. А до этого она была дома?

– Нет.

Раз в неделю по средам она ходила к месье Филиппу Симону. Он аптекарь, который делает лучшие в городе солевые ванны. Тётя, – Альбер вздохнул, – заботилась о своём здоровье. Следила, чтобы мозоли не переходили в натоптыши. И всё равно вот... судьба.

«Ага, – мысленно сделал себе пометку Гийом. А Жан-Пьер говорил, что организм старушки был очень изношен и как будто она о своём здоровье вообще никогда не думала».

– Вы были дома, когда ваша тётя вернулась?

– Нет.