Одна из рода проклятых сестёр

– Как так вышло? Почему ты поранилась?!

Я бросила недоуменный взгляд на охотника, но он тут же отвернулся, упирая взгляд куда угодно, но не на меня. Может, хотел тем сказать, что не при делах и вообще не по его воле мой братец сюда пришел?

– Нил, успокойся, пожалуйста. Ты так кричишь, будто это не я, а ты поранился.

– Говоришь, мне нужно молчать в тряпочку, раз моя сестра по непонятным причинам прикована к больничной койке?!

Ха, так Лэсли действительно ему ничего не сказал. Разве членам семьи не принято говорить правду и раскрывать врачебную тайну?

Я усмехнулась.

Этот охотничек умело скрывал от других правду, но вот скрывать себя магией, чтобы Нил не пробрался вслед за ним в больницу, не додумался. Или же поленился.

– Я скоро буду в полном порядке, в отличие от других жертв серийника я хотя бы жива. Разве тебя это не радует? – из-за моей улыбочки и сказанных слов Нил еще сильней помрачнел и побледнел.

– И ты еще улыбаешься в такой ситуации? Да почему тебя вечно пытается кто-то убить?!

Я пожала плечами и бросила взгляд на Лэсли, который все еще не сказал ни единого слова.

– Наверное, я просто очень красивая. Все мне завидуют и потому пытаются убить... Эх, красота губительная сила.

Нил цокнул.

– Дурочка, если бы мир ненавидел красивых людей, то я бы уже давно умер, – он указал рукой на Лэсли, – и вот он, между прочим, тоже. Но почему все так избирательно пытаются напасть именно на тебя?

– Я красивее вас? – предположила я.

– Просто ты слабачка, – выдал Лэсли.

Голос, которым он произнес эти слова, был абсолютно пустым и бесстрастным, будто это вовсе не он говорил, а бездушный автоответчик. Из-за этих слов Нил и я, что пытались до этого хоть немного развеять гнетущую обстановку, замолчали. Больше у нас не было желания шутить.

– Слабачка, значит. Не отрицаю, но разве это повод нападать на меня? Быть слабой – не грех, – сказала я, осторожно подбирая слова, но Лэсли был непреклонен.

– Для потомственной ведьмы – это грех, Келли.

Милосердие к врагу и собственная слабость – это главные грехи ведьмы.

– Я же уже говорила тебе, что не желаю быть ведьмой, – начиная закипать от злости, напомнила я.

Кажется, я так крепко начала сжимать зубы, что они готовы были начать скрипеть. Зато у Лэсли на лице появилась зловредная отвратительная ухмылочка. Он наконец посмотрел на меня и сощурился.

– А твои желания вообще имеют значения? – спросил он. – Ты родилась ведьмой, ей и умрешь.