Одна из рода проклятых сестёр

– Что ты мне дал… – только и успела произнести я, когда мое тело окончательно выбило меня из сознания и ослабло.

***

Иногда по ночам мне снился один и тот же сон, то был отвратительный и самый неприятный кошмар в моей жизни. В нем я видела саму себя и свой главный страх – будущее, которого никогда не хотела достигнуть.

Маленькая девочка бежала по огромному коридору, увешанном портретами с безликими лицами незнакомых, но таких похожих на нее темноволосых женщин. Ноги ее заплетались, туфли и надетые под них носочки сползли, а щеки из-за продолжительного суматошного бега стали красными.

Ей было трудно дышать. Легкие, как и ноги, уже отнимались и горели огнем, но она все равно продолжала бежать и продолжала. Все те женщины, что были изображены на висящих вдоль стен портретах, следили за ней не моргая. Они звали ее, они тянули к ней свои длинные костлявые пальцы.

– Калиса… Калиса… Калиса… – шепоты и крики мертвых сестер были пропитаны гневом.

Они ненавидели ее, они желали ее за собой утащить в преисподнюю.

Внезапно перед взором ребенка показалась пустая стена. Дорога почему-то закончилась, и девочка остановилась. Теперь ей было нужно как можно быстрей спрятаться. Но куда? Где они ее не достанут, где ее не разыщут?

Глазки девочки забегали в разные стороны, она искала в темном коридоре других живых людей, но их нигде не было видно. Она осталась одна. Никто ее не найдет, никто ей ни за что не поможет.

..

– Мама? – прошептала девочка. – Мама, пожалуйста, выпусти. Я буду стараться еще больше, правда буду! Пожалуйста, выпусти меня! Мамочка, умоляю! Я буду хорошо себя вести, честно!

Голос дитя становился все громче и громче, но как бы она не надрывалась, как бы не кричала внутри темноты, мама не слышала ее сломленный голос. Вместо ее матери в этом месте обитало незнакомое девочке существо – оно было сильнее Камиллы, оно было голоднее ее.

А еще от него некуда было спрятаться.

Стоило девочке прекратить истошно кричать и звать на помощь, как это создание ухватило ее за маленькую тонкую шею. Холодные пальцы подняли дитя над землей, они перекрыли ей кислород и лишили опоры. Как же ей тогда было страшно… Она извивалась и плакала, а еще все звала и звала. Она нечленораздельно мычала, пытаясь ухватиться за надежду на жизнь, но ее не отпускали.