Одна из рода проклятых сестёр

– Вот, забирай бумаги и поскорей уходи. Время вышло.

Хорошо, что Старина сторожил мою комнату и вовремя дал нам знать, что Лэсли пора убираться из особняка подобру-поздорову. Отныне нужно как можно лучше относиться к этому умному псу.

– У тебя есть лимит на общение с парнями?

– Не у меня, а у дома. Он сожрет тебя, если не захочешь уйти, – я открыла окошко и махнула рукой в его сторону. – Давай же, поскорей уходи.

– Ты ведь шутишь?

Я перевела взгляд на часы, висевшие на стене моей комнаты.

– Тик-так, тик-так, – заговорила я, чтобы подбодрить застывшего как камень парня.

Лэсли махнул рукой на мое странное поведение и послушно выбрался из окна. Когда уже перелазил через подоконник, он почувствовал, как кожа на его запястье начала нагреваться и становиться красней. Он спрыгнул и еще какое-то время удивленно рассматривал на руке маленькие красноватые пятнышки.

– Так ты не шутила?

Я пожала плечами, закрывая окно. Лэсли же, стоя внизу и смотря на меня снизу вверх, теперь уже по-настоящему усмехнулся, показав ровные белоснежные зубы.

– Чертовы ведьмы, – сказал он, после чего наконец-то ушел.

***

Мальчики в клетчатой школьной форме выглядят достаточно опрятно и хорошо. Мальчики в одноцветных спортивных штанах тоже выглядели неплохо. Разглядывая их со всех сторон, пока сидела в столовой, я, кажется, наконец поняла, почему ведьма из сказки про Гензель и Гретель хотела словить и слопать детей.

– Земля вызывает Калису. Эй, Калиса.

Лэсли наклонился над моим лицом и заговорил весь обзор своим чертовски раздражающим личиком.

Увидев его, я непреднамеренно скривила лицо, поэтому охотник начал потихоньку посмеиваться. Его забавляло видеть меня в очередной раз невыспавшейся и от того очень злой. Такой ведь он меня впервые и встретил.

По столовой пошла волна перешептываний, как и тогда, когда нас заметили в коридоре почти в обнимку:

«Лэсли и новенькая… бла-бла-бла…»

«Лэсли и она… О боже, неужели они встречаются…»

Лэсли то, Лэсли другое…

– Умоляю, уходи с глаз моих, пока я не прокляла твоих внуков и правнуков, – прошептала я, смотря на него с прищуром.

– Не знал, что ты так жестока к собственным внукам и правнукам, – выдал он на театральный манер.

Кто-то в столовой в этот момент подавился, кто-то завыл и зарыдал, а кто-то, наверное, и вовсе озверел и перестал напоминать человека. Людей удивляло, что этот холодный парень, что по обыкновению вел себя не лучше груды камней, сваленных в одну кучу, сейчас передо мной распинался.