Весне дорогу!

— Надо решить, где взять кларнет.

— Не «где», а из чего? — поправил эльф.

— Или из кого, — Двалин косо посмотрел на Анатолия.

— Попробуем обойтись без жертв.

— А зачем себя ограничивать? — возразил Двалин. — Кларнет нам нужен, а вот квартет зачем? Мы вполне и трио справимся.

— Здрасьте, приехали! — всплеснула руками Легуринда. — У нас скрипки, у тебя барабан. А кларнет сам на себе играть будет?

— Ну… Я б мог… — предложил Двалин с несвойственной ему скромностью.

Дориан едва сдерживал смех.

— А барабан-то? — не понимала Легуринда.

— На всем смогу, — выдохнул гном и под неудержимый хохот эльфа залился краской.

— Не делай мне смешно, гном-оркестр! — махнула рукой Легуринда. — Ищи давай, время не ждет.

— Да не найдем мы тут ничего! Это вообще все из-за него. — гном бесцеремонно показал пальцем на растерянного Анатолия. — Наберут по объявлению кого попало! Ему зима, видите ли, не угодила, а весна придет — слякоть, гололедица, простуда — он опять ныть примется.

— Вовсе нет, — встрепенулся Анатолий.

— Да как «нет»! Ты даже не знаешь, чего хочешь?

Анатолий шумно вдохнул, словно перед продолжительным монологом, задержал дыхание и просто выдохнул, даже не раздувая по-зефировски щек.

— Так, давайте, действительно, разберемся, — вмешалась Легуринда. — Анатоль, что для вас весна?

Тут до Анатолия дошел весь ужас ситуации. Ему абсолютно нечего было сказать, кроме как повторить за Двалиным «слякоть, гололедица, простуда…», но ужасно не хотелось подтверждать гномову правоту.

— Ну, что я говорил? Из него и кларнета не выйдет! В лучшем случае, сопелка.

— Да подожди ты напирать! Анатоль, ну, пожалуйста…

Фея смотрела с надеждой и ожиданием. В ее глазах синело небо, бровки веточками устремились ввысь, лепестки губ подрагивали. Анатолий сам не понял, как решился на такое, но в тот же миг поцеловал фею прямо в эти трепетные лепестки.

— Вот это поворот, — хохот гнома прервал поцелуй с феей, а губ Анатолия тут же коснулся мундштук неизвестно откуда появившегося новенького, сияющего клапанами кларнета.

Лавиной обрушились мысли, что последний раз он видел ноты в школьном оркестре, где играл на домре-альт, а кларнет в жизни в руках не держал и постоянно путал с гобоем, как по виду, так и по звучанию.