Дар Смерти

— Ну, а странного в её поведении не замечали?

— Наоборот, полгода нормально всё было, успокоилась. Раньше приставала, мол, детей хочу, свадьбу. А мне на фига, у меня дети есть от первого брака. А тут тишь да гладь, выпью, так она просто уйдёт и над душой не стоит. Ленивая только стала, лежит или спит всё время, готовить перестала. Но мне это пофиг, я у Светки поем, бывшей моей, она и готовит лучше. Раньше все деньги спускала на мозаики свои алмазные. Дура, говорю, чего в них хорошего, пылесборники, да дорогие.

Перестала. Стали жить тихо-мирно. Разве что в постели, ну, не так чтоб, как бревно. Думаете, она мне изменять стала? Найду гада, башку откручу.

Мужик говорил без особых эмоций, кажется, похмелье мучило его гораздо больше, чем смерть сожительницы. Он мял пачку сигарет в руках и с тоской поглядывал на почти пустую бутылку пива у раковины. Пауза затянулась. Варя кивнул Илюхе, и тот передал ему свои записи.

— Подпишите протокол. До свидания, — сказал Варя, передавая ручку и листок, заполненный Ильёй, Кашину.

Нужно случайное прикосновение, чтоб Варя мог побывать в его сне. Жать руку возможному убийце не хотелось. Пусть Кашин и не выглядел как романтик, способный сделать из своей гражданской жены «Офелию», но Варя давно привык, что в мире всё может быть не тем, чем кажется.

Выйдя из подъезда на улицу, они остановились на крыльце под козырьком, мелкая морось сменилась секущим последние сугробы дождём.

— Не люблю раннюю весну, — сказал Илья, осматривая грязную дорогу.

— «Подснежники»?

— Да, скоро начнётся.

— Сашка их тоже терпеть не может. Да и понятно, кому приятно гнилой труп вскрывать. Ну что, теперь к ней. Смотреть нашу «Офелию в цветах».

— Ты как хочешь, а я на автобусе. До морга отсюда точно полтора часа топать, да ещё и в горку.

— Ладно, давай на четвёрке отправляйся. Я, пожалуй, всё-таки пройдусь, дам вам возможность пообщаться, пока меня ждёте.

— Псих, у тебя и зонта нет.

Варя только отмахнулся и шагнул под дождь.

Холодные капли ударили по кожанке и кепке, отросшие волосы намокли и стали липнуть к шее холодными червяками. Варя подставил лицо дождю, смывая затхлый запах чужой квартиры, чужого «мира», неприятного ему. Полгода в этой квартире умирала женщина, может, не физически, но морально точно. Долгая агония и никакой помощи. Варя тряхнул головой и зашагал в нужную сторону.

Ему повезло, через десять минут дождь стих, словно выдохся, и теперь сыро было только ногам.