Тень сумеречных крыльев

* * *

– Прости, но тебе не кажется, что история начинает напоминать анекдот? – не удержался Ольгерд. – Не помню точно, но что-то вроде: «А потом мой танк взорвался, и я сгорел вместе с ним».

Бескуд смотрел на него с таким неожиданным пониманием, что все последующие колкости мигом улетучились с языка. Глава Дневного Дозора пожал плечами, пытаясь сохранить лицо, и буркнул:

– Звучит-то бредово. Бескуды никогда не считались живыми мертвецами, насколько мне известно.

– Насколько вам известно, шеф, – поддакнул Цадик смиренно.

– Но ведь не будете же вы утверждать, что вам известно категорически все?

В глазах, полных национальной скорби и внезапной мудрости, взблеснули лукавые искорки. Цатогуа улыбнулся и, пока шеф приходил в себя от наглости, добавил:

– Вампиры убивают свою жертву, чтобы обратить ее в другого вампира. Оборотни – насколько я знаю, тоже. Высшие формы Иных проходят тяжелую и опасную инициацию… Но что, если мы все так или иначе расстаемся с жизнью, чтобы увидеть Мир Мертвых и вернуться оттуда, обманув смерть?

Одной из сильных сторон Ольгерда, как утверждал его бывший начальник Форкалор, было умение признавать собственные ошибки.

Поэтому Темный маг потер переносицу, сам отхлебнул кофе из второй чашечки и развел руками.

– Хорошо, я тебя слушаю.

Собеседник потупился в пол между ступней, обутых в пыльные, потертые туфли, а потом вздохнул.

– Чисто технически вы, кстати, правы. На самом деле смертью это было назвать сложно…

* * *

Если бы Кадиш мог – он бы, наверное, спрыгнул и убежал.

Ну, хотя бы до ближайшего дерева, чтобы залезть на него и иметь достаточно свободы маневра в последующей дискуссии. Но сейчас силы были явственно не равны, и потому пришлось мысленно цыкнуть на замолотившее от ужаса сердце, попытавшись одновременно воззвать к разуму: если бы Темный хотел причинить зло – он бы причинил и раньше. Хотя, может, ему для этого требовалась удаленность от защищающего род Галеви дома и хранящихся в нем реликвий? Сомнения, сомнения…

Все это не укрылось от князя.

Он снова улыбнулся, а потом посуровел:

– Ты ведь помнишь, что я давал клятву?

Пришлось кивнуть. Мужчина аккуратно посадил своего «пассажира» на крупный валун, а потом посмотрел на свои ладони, словно ища там правильные слова.

– Обещание, данное Иным перед Светом и Тьмой, нарушать нельзя. Это… чревато, – поморщился он, спрятав в итоге руки за спину. – Поэтому тебе не стоит бояться. Жизнь возвратится – ты и не успеешь заметить как. Идем, нам надо успеть до рассвета.