Тень сумеречных крыльев

Может, и вправду на конце каждой из ветвей – своя собственная вселенная? И все они существуют здесь и сейчас – обретая как рождение, так и смерть в момент наблюдения?

Теперь же перед взором недоумевающего мага вихрилось нечто, больше всего напоминавшее результат крепкой взаимной дружбы между парой клубков шерсти и взводом отважных котят. Еще в голову почему-то лезло назойливое: «Когда был Пушкин маленький, с кудрявой головой…» Поклонником великого афропетербуржского поэта Темный Иной не был и на получившуюся каляку-маляку смотрел с искренним недоумением.

А кроме того, вдруг нахлынуло глубокое ощущение дежавю, причем в парадоксальной смеси со своим антиподом – жамевю. В том смысле, что окружающая обстановка одновременно вызывала странные воспоминания о, казалось бы, никогда доселе не прожитом – и при этом внушала мысли, что все это уже было, было, и не раз, и не два, и будет снова, и никуда от этого никому не деться. Мир покачнулся вокруг Ольгерда, и он вцепился в край стола, чтобы удержаться.

Нахлынуло – и отпустило. Глава Дозора разжал пальцы, потер ладонями, выдохнул. Оправил пиджак, пригладил волосы и ощутил, как на лбу проступают капельки пота. Это уже было ни в какие ворота, и потребность крепко выругаться пришлось давить с известным усилием.

Еще следовало проверить защиту. Скрупулезно исследовав все поставленные щиты, а также проинспектировав амулеты, штатные и сделанные по спецзаказу, Ольгерд с некоторым разочарованием обнаружил, что все они находятся в полнейшем, раздражающем порядке.

Даже Глаз Нехалены – редкость, приобретенная по случаю у одного польского wiedzmin’а[1] и призванная развеивать насланные на владельца иллюзии, – издевательски молчал. Темный снова начал закипать.

«Спокойно», – прошептал внутренний голос. Та сторона личности, что отвечала за рацио. «Спокойно», – повторил он, и дозорный начал дышать медленнее и глубже. «Если это развлекаются какие-то недобрые шутники – мы их ущучим. Если сумеречный феномен – разберемся. А если это еще и связано с Обвальщиком…»

Кстати, о феноменах.

Недописанный отчет безмолвно вопиял, но Ольгерду было уже не до него. Туманные предупреждения Фазиля, пророчество Цатогуа, собственные ауспиции – все требовало действий, и действий незамедлительных. Поэтому Иной порыскал взглядом по столешнице, затем хлопнул себя по нагрудному карману – и извлек наружу аккуратный, лаконично оформленный смартфон. Магия магией, а поступь прогресса требовалось отслеживать.