Тень сумеречных крыльев

Покрутив меню, полазав по настройкам и даже проверив IMEI аппарата, маг убежденно покивал:

– Мой туфля. Все чары тоже на месте. А сеть не видит, хотя… – он вытащил лоток с SIM-картой аккуратным телекинетическим пассом, – …по идее, должен.

– У меня есть версия, – веско проговорил Фазиль, возвращаясь в сидячее положение и ополовинивая кружку. – Возможно, уважаемый Цатогуа прав. Возможно, ваша гостья, – он выделил слово интонацией, – пересекает время на уровне, недоступном Иным. Возможно, она порождение Сумрака – или его жертва, как несчастный Обвальщик.

И вот тут возникает вопрос: насколько их появление связано между собой?

– А куда вы летали? – вспомнил Ольгерд. – Тоже история, тоже обещали. И мне кажется…

– Правильно кажется. – Вздох целителя был не печальным, а скорее, мрачным. – Угадайте, что мне сказали в Москве?

– Ничего не предпринимать, но быть настороже и действовать по обстоятельствам? – ткнул пальцем в небо Темный. Светлый смотрел в сторону, очевидно, намереваясь прожечь взглядом пару капитальных стен.

– Политика гриба. – Он сморщил нос и посмотрел на остальных. – Когда держат в темноте и кормят дерьмом. Не нравится мне все это, ох, не нравится…

– Я так и не отправил финальный отчет, – пришлось признаться Ольгерду, – но подозреваю, что мне ответили бы нечто в том же духе.

Василий, последние пять минут молча влипавший в стену, подал голос:

– Так это, давайте сложим два и два. Значит, что у нас есть? Парень, который выжигает Сумрак и мочит Иных. Пророчество самого Иисуса конкретно об этом парне.

Девушка, шныряющая по времени, которая не хочет… Чего именно она не хочет, кстати?

– Да, и что за пророчество? – нахмурился Фазиль. Темные как по команде уставились на Цатогуа. Тот покраснел.

– Цадик, я думаю… – мягко начал Ольгерд, но бескуд сам же и перебил:

– А, що там по кнедликам плакать, коли перцовка пролита. – И он, на этот раз скупо и почти безэмоционально, принялся повествовать.

Вот теперь Светлых проняло. Женя активно ловила челюсть, ее начальник вытянулся в гостевом кресле, словно проглотил распятие.

Их можно было понять: время и его парадоксы – это, конечно, круто. Но легендарный Нулевой Иной, виденный рассказчиком практически собственными глазами…

– «Многое переменится», – бормотание Фазиля звучало почти беспомощно. – «Многое…» Ольгерд, вам не страшно?

– Читаете мои мысли, – буркнул тот. – И я как раз собирался звонить в Прагу, когда появилась эта… охотница на смартфоны. Мне стало беспокойно. Всерьез так. Ощутимо.